Взглянув на часы, я обнаружил начало одиннадцатого. Мне было известно, что в это время Лора обычна доступна для телефонного разговора, хотя меня в большей степени интересовал разговор с миссис Таунсенд, ее прислугой.

От возбуждения и азарта, я не находил себе места. Казалось, пелена, так долго скрывавшая от меня очевидное, наконец-то спала с моих зашоренных глаз. Но проведенная аналитическая работа выдала мне несколько дополнительных объяснений произошедших событий и, чтобы выделить верную – необходимо было выяснить историю с шоколадным пятном, когда-то оставленным мною на упаковке со стевиозидом.

Однако мой звонок Лоре вмиг разрушил всю выстроенную мною логическую цепочку, разбросав ее звенья в моей голове, как бочонки в игровом барабане. Поначалу я выслушал: «… абонент временно не доступен», а когда я позвонил миссис Таунсенд (ведь мне нужна была именно она, а номера телефонов своих помощников мне дала Лора, когда я проверять ее подозрения насчет слежки), то услышал от нее, что журналистка утонула в собственном бассейне!

Я не сразу вник в смысл сообщения и только с некоторым опозданием смог понять, что трагические обстоятельства внесли жестокую коррекцию в мои планы, предварительно сняв с повестки дня и все страхи мисс Кэмпион. Время и пространство, казалось, остановились для меня на витке какой-то спирали, вместе с ними на полпути своего бега застыли и мои мысли. Нарушила картину этого «ледникового периода» Клео, неслышно подплыв ко мне и настойчиво промурлыкав. Сковавшее меня поле другого измерения враз рассыпалась, но его осколки, видимо проникли в мой мозг, оставив в нем зияющую рану, от которой хотелось выть. Еще несколько минут я был не в состоянии что-либо делать, но потребности другого живого существа, за которое я в ответе, заставила меня действовать. Mia tristeza es mia y nada mas; моя печаль – это моя печаль, кошка-то в чем виновата? Почему кто-то должен расплачиваться за мои ошибки?

Мне неоднократно приходилось читать, что героя «затопило острое чувство вины», признаться, я всегда считал такого рода выражения несколько преувеличенными. И сегодня я понял, что эта фраза не может отразить и толику моих чувств. Ядовитый спектр ощущений безысходности, горя, тоски… – кошмарное состояние, когда знаешь, что мог повлиять на благополучный исход какого-либо дела, но из-за того, что не воспринял его с должным, серьезным, подходом, и случилось несчастье… которое уже не исправишь! Я не смог помочь, и моя неспособность привела к трагичным последствиям!

Что можно сделать, когда обычное, относительно комфортное состояние души и сознания вдруг начинает трансформироваться в какую-то пронзительно стонущую субстанцию? Как прекратить этот внутренний безмолвный вой, когда уже не помогают никакие логические доводы и веские аргументы? Это абсолютное, вселенское чувство вины подчиняет себе все мысли, чувства и эмоции… оно не знает никаких преград, охватывая для своих прожорливых целей все закоулки разума. Чтобы не сойти с ума, есть только один выход – не поддаваться панике самобичевания. Да, немного цинично или парадоксально, но по-другому нельзя. Прочность черепной коробки – утопия, если сознательно не противостоять внутренней энтропии хрупкого разума.

Известный афоризм, что у каждого врача есть свое кладбище, как мне кажется, нуждается в продолжении: после слова «врача» следовало бы поставить многоточие. И этот эвфемизм правдиво отражает уязвимость и трагическую статистику других специальностей, хотя на этой важной особенности многих профессий редко делается акцент. Что ж, сегодня и для меня настал момент открытия «собственного кладбища». И если мне вообще нельзя было избежать этого обстоятельства, то факт, что его первой жертвой стала Лора Кэмпион – особенно нестерпим для бестолкового детектива Лоутона.

В каком-то состоянии очумелой прострации я переоделся и через полчаса подъезжал к особняку Лоры. Но основное действо уже закончилось. Тело мисс Кэмпион уже увезли, но зеваки не расходились, к ним подходили все новые лица, алчущие узнать правду из первых рук. До пресс-конференции дело еще не дошло, но, судя по всему, «первые руки» не отказывались от этой идеи. Несчастье притягательно, и оно часто предпочитает компанию любопытствующих, для которых любое событие из чужой жизни более значительно, чем их собственная история.

Сидя в машине и все еще находясь в состоянии нервной лихорадки, я пытался собрать свое разбитое состояние хоть в какое-то подобие единого целого и, желательно, мыслящего существа. О том, чтобы немного успокоиться, пока не стоило и мечтать. Навязчивая мысль о том, что я виновен в смерти журналистки доводила меня до психической агонии. А такие обстоятельства не создают благоприятных возможностей для общения с кем бы то ни было. Но это было, пожалуй, единственное, что я мог делать, и все, что мне теперь оставалось – выяснить причину смерти Лоры. И если это был все-таки несчастный случай – возможно, я смогу жить почти с чистой совестью. «Почти», – потому что надо было убедить женщину обратиться к врачу-психиатру или хотя бы – к психоаналитику. А я этого не сделал. И гадать теперь о причине смерти женщины абсолютно бессмысленно. Узнать правду – единственный для меня выход и, похоже, хоть какое-то выполнение своего долга перед Лорой, пусть даже после ее смерти. Альтернативы просто нет.

Не успел я выйти из машины, как услышал трель своего мобильника. Даже не посмотрев на дисплей телефона, я «прочувствовал» личность абонента. Безусловно, Элизабет была уже в курсе произошедшего и, по-видимому, предприняла какие-то действия. В своем предположении я не ошибся. Миссис Сталлингтон вновь попросила меня о срочной встрече (это становилось приятной тенденцией, что могло бы меня, конечно, порадовать, но не сегодня).

Я подозревал, что от нее узнаю все, что на данный момент известно полиции. Поэтому оставаться у дома, навсегда потерявшего свою хозяйку, для меня уже не было смысла. Бесспорно, я сюда еще вернусь.

Спустя двадцать минут я уже входил в красновато-коричневый, отсвечивающий легким золотистым отливом, зал кафе-бара. Не знаю, почему такая цветовая гамма нравилась Элизабет, мне она казалась несколько тяжеловесной. Но приглушенный свет и приятная музыка создавали здесь уютную обстановку. Я огляделся по сторонам. В баре было малолюдно. С обеих сторон от подковообразной стойки стояли столики, за одним из которых сидела миссис Старлингтон. Перед ней, на столешнице стола, стоял раскрытый ноутбук, но Элизабет почти не смотрела на его мерцающий монитор, устремив свой взор куда-то вдаль. Несмотря на ее кажущийся отстраненный взгляд, женщина заметила меня. Она приветливо кивнула, чуть улыбнулась, печально приподняв уголки твердой линии губ.

Я подошел к столику, и она пригласила меня присесть.

Выглядела она сегодня не броско: серо-коричневый костюм по цвету неплохо вписывался в дизайн зала, но женщину, как мне кажется, такой наряд немного старил.

– Трудно здороваться сегодня привычным «доброе утро». Не правда ли, Марк? – Она внимательно посмотрела на меня, не ожидая ответа. Кивнув в сторону небольшого экрана сенсорного меню, встроенного в столешницу стола, Старлингтон спросила:

– Что вы будете, Марк?

Есть мне не хотелось, честно говоря, мне было настолько тошно, что хоть в петлю лезь. Но, не думаю, что это могло бы что-либо исправить. Заказав кофе, я выжидательно посмотрел на Элизабет. Та не стала попусту терять время, мрачно сказав:

– Уверена, что вы уже обо всем знаете.

Я молча кивнул, но женщина ждала еще чего-то.

– Я ничего не знаю, – хмуро ответил я.

– Марк, я хочу вас нанять для расследования смерти Лоры, – без всяких вступлений промолвила она, пристально посмотрев на меня стальными глазами.

Я не выказал удивление, потому что его не было.

– Вы уже знаете какие-нибудь факты, говорящие о криминальной подоплеке этого несчастья?

– Нет. В том-то и дело, все выглядит, как несчастный случай, по крайней мере, предварительный осмотр особняка мисс Кэмпион указывает на такую версию, – она пожала плечами, – так мне рассказал старший инспектор Теллер. Но вся работа еще впереди. – Она взяла бокал с водой и сделала несколько глотков. – Я имею в виду патологоанатомическое исследование тела, анализы крови, тканей и так далее. – Женщина чуть поморщилась. – Но я хочу не только подстраховаться… хочу любыми способами узнать истину. И потом, – замолчала она, ожидая пока официант поставит чашечку с чаем для нее, и кофе – для меня, – я хотела бы предложить вам усложнить дело, которое мы с мисс Кэмпион поручили вам расследовать, потому что считаю смерть Лоры и ее журналистские изыскания о французских актрисах звеньями одной цепи. Поэтому не верю в смерть моей приятельницы вследствие несчастного случая, тем более ее самоубийства, – она пригубила чай и продолжила: