Он соорудил у себя просторную душевую кабину, отделанную белым и зеленым кафелем. Стеклянные дверцы кабины раздвигались на направляющих, умело смонтированных в мозаике. Таким образом, он мог легко превратить душевую в баню. Тем прекрасным утром так хотелось насладиться влажным паром. Он закрыл дверцы и сел на покрытую кафелем скамейку у стены напротив кранов душа, рассеиватель которого был больше его головы. Нигде в другом месте он не чувствовал себя так хорошо. Вода, пар, масла, экстракт эвкалипта или лаванды, наполнявшие своими парами просторную кабину, давали ему сладостное ощущение обновления кожи. В этом ароматном тумане голова его работала ясно, и он ощущал себя удачливым человеком. Он был счастлив тем, чем он стал, как он живет. Далеко не каждый может стать популярным телеведущим. Он убаюкивал себя иллюзиями, ни на секунду не задумывался о снижении популярности, о неудаче. У Миллера теперь уже не было чувства меры, необходимого для того, чтобы избежать опасности. Забытых телеведущих, «бывших» звезд было много. Но он мнил себя непобедимым. Его известность не будет иметь конца, а счастливая звезда никогда не покинет его. Значит, ему всегда будет сопутствовать успех. Он пользовался огромным влиянием благодаря своему образу, своему таланту, своей харизме. Кристоф Миллер ничуть не сомневался в своей ценности, считал себя гениальным и свято верил в это. Выходя из запотевшей комнаты, он кончиком полотенца протер зеркало и внимательно посмотрел на свое отражение в нем: да, он — гений!

Телефон звонил без перерывов, он отключил его, чтобы просохнуть. Как уже повелось в течение двух лет, все его поздравляли: продюсер, директор программ, ответственная за развлекательный блок, пресс-атташе. А не прикупить ли ему новый костюм? От Ральфа Лорена или Кензо? Он вполне это заслужил. Кристоф потер руки и запрыгал козленком до спальни. Достав из шкафа джинсы и синий свитер, он надел их и спустился вниз, чтобы выпить кофе.

Он сделал себе большую чашку черного кофе, положил в нее три кусочка сахара. Он обычно готовил себе кофе эспрессо, и никто не мог сделать это лучше него. Впрочем, он пил кофе только дома. Обжаренные зерна с Мадагаскара он покупал в магазинчике квартала Аббес. У него дома была кофемолка, которая сохраняла аромат зерен. Доставая их холодильника металлическую коробку с драгоценными зернами, он испытывал некое возбуждение. Удовольствие его превосходило все границы, когда он снимал крышку и чувствовал струящийся из банки аромат. Доза кофе рассчитывалась с точностью до грамма, количество воды тоже тщательно дозировалось. Напиток по капле проходил сквозь «революционный» фильтр, и Кристоф делал первый глоток, захлебываясь от удовольствия. Ни один день не мог быть удачным, не начавшись с этого момента блаженства. Можно было сказать, что эта большая чашка крепкого кофе заменяла ему полоску кокаина. Телеведущему надо было уменьшить потребление белого порошка, и ему удалось сделать это, перейдя на порошок коричневый. Не до конца, следует признать, но в этой профессии трудно не нюхать регулярно наркотик. Главное при этом — сохранять ясность мысли. Жером объяснил ему, что если он будет продолжать занюхивать кокаин каждый час, дело закончится скорой помощью и он потеряет работу!

Поскольку больше всего телеведущий боялся отлучения от камер, он стал искать, чем бы он мог заменить это упоительное, но очень накладное и обременительное пристрастие. У него была тысяча причин остановить свой выбор на кофе, который он также называл кава, когда чувствовал себя в форме после ночи любви. Кристоф Миллер был чистой копией мужчины, обожающего разные механизмы, чрезвычайно претенциозного мачо. Это надо было понимать так: в хит-параде эгоцентристов его профессии он вполне мог оказаться в тройке призеров.

Закончив ритуал приема кофе, он съел булочку с шоколадной крошкой, которую принесла ему из соседней булочной уборщица. Та приходила каждое утро около восьми часов и клала эти булочки для него на стол кухни. Уборку она обычно начинала с комнат верхнего этажа, поскольку мсье Миллер не желал ни с кем разговаривать при пробуждении и любил завтракать в тишине. Уборщице на все это было совершенно наплевать: она не любила его передачи, предпочитая смотреть сериалы на втором канале.

Это не казалось: он опаздывал. Директор программ канала «Премиум» ждал его в конце утра. Когда он проявился, было уже почти одиннадцать. Кристоф позвонил своему водителю. Изредка он пользовался своим мотороллером, но для шопинга в бутиках Высокой моды БМВ подходил больше! Потому что, даже если он отправлялся на студию, где перед ним расстилали красную дорожку, самым возбуждающим для него был, несомненно, прием, который ему оказывали в комнате для показа образцов у Ральфа Лорена. Там он встречал знаменитостей, как тот комик, пожелавший сниматься на телевидении, которого он оценивал весьма средне, считая, что тот был намного менее забавным, чем он сам. Кстати, Миллер всегда опробовал две-три шутки в бутиках, где бывал, и поскольку продавцы систематически прыскали от смеха, он считал себя созревшим для театра одного актера.

Войдя в большой и светлый кабинет шефа, он застал того в мечтательной задумчивости. О чем же он думает? — спросил себя Миллер. О том, чтобы поручить ему новую программу, сомнений в этом нет! — решил он для себя, не испытывая ни тени сомнения. Разговор, вертевшийся вокруг его финансовых запросов, продлился недолго. Оба спешили, а в этом заведении люди не любили попусту тратить время. Пусть даже он и не добился того, чего хотел, от Марка Террьена, Кристоф все равно радовался мысли о предстоящем посещении своего кутюрье, где его принимали всегда очень радушно. Не прошло и получаса, как он сделал свой выбор. С большим пакетом, где лежал костюм в мелкую серо-голубую полоску, он направился к машине, прижимая к уху мобильный телефон.

— Да, ты где? — закричал он своему агенту, стараясь перекрыть звук сирены пожарного автомобиля.

— Ты слышишь меня? Я сейчас у Зиггис, можешь сюда подъехать? — нетерпеливо ответил ему Жером.

— Еду! Закажи для меня пирожное и бокал красного! Я буду максимум через пятнадцать минут.

Выключив телефон, он услышал, как водитель объявил ему, что на площади Согласия большая пробка и что на месте они смогут быть не раньше чем через полчаса. Кристоф ничего на это не ответил. Он включил маленький телевизор, установленный на консоли в переднем кресле пассажира, и занялся своим любимым делом: прогулкой по каналам. В это раннее время транслировались только игры, где знания были совсем не нужны. Подперев голову кулаком, Кристоф смеялся над шутками собрата по профессии:

— Скажи, Шарль, тебе нравится Тейлор?

— Нет, потому что им дома восхищаются мамочки и тетушки, — незамедлительно ответил водитель.

— Ну да, к тому же он — придурок, можешь себе это представить? Мой Тейлор не богат!

— Но я полагал, что у него все хорошо, разве не так?

— Он или кто другой, это ничего не меняет. Главное — идея передачи хороша. Такие, как он, десятками стоят в очереди перед студией! Я ужасно доволен тем, что я уникален, понимаешь… Но это не мои слова, это данные студии: 65 % телезрителей считают, что я незаменим. Идиоты! Но мне это нравится!

— О, а вы знаете, что говорят про кладбища…

— Не надо о грустном! Во всяком случае, не родился еще тот, кто меня зароет!

— Мы на месте, мсье…

— Спасибо, Шарль, приезжай за мной в половине третьего. Мне надо быть на репетиции в Плен ровно в три часа.

— Записано, приятного аппетита!

Кристоф захлопнул дверцу и вошел в переполненный ресторан. При его появлении несколько человек незаметно повернули головы в его сторону, на него были устремлены глаза, послышались шепотки. Кристоф замедлил шаг, чтобы насладиться эффектом неожиданности. Он получал то, что заслужил. Вот что значит быть знаменитым: ты раздуваешься от гордости всякий раз, когда на тебя глядят. Конечно же, телеведущему иногда приходилось иметь дело и с тупицами, которые ничего не смыслят в его искусстве. Одни усмехаются, другие задают неприятные вопросы. Пфф! Кристоф Миллер выше всего этого. Он — паяц, заставляющий смеяться толпы людей и получающий миллионы благодаря им. Он уже прикинул: через пару лет у него на счету в банке будет столько же евро, сколько телезрителей у его передачи. Цифра неплохая: около десяти миллионов. Bay!