Калибр пять сорок пять

А рука твоя, ещё тёплая,Так безвольно опущена вниз.Красота ещё не поблёклая,Словно смерть – это твой каприз.Ранка маленькая, как горошина,Кровь, запёкшаяся по краямИ записка небрежно брошенная,Как прощальный привет друзьям.«ПСМ», – сказал опер уверенно,Двумя пальцами взяв пистолет,Пока эксперты что-то мерилиИ чертили мелом паркет.Что тебя подтолкнуло, милая?Я ж тебя не учил стрелять …Так прервала ты жизнь постылуюИз калибра пять – сорок пять.А в записке кривые строчки,Что написаны нервной рукой:«Ухожу … не бросайте дочку.… Не ругай меня, милый мой!»

Кукушка

Облака плывут по реке.Не плывут, а в ней отражаются,А кукушка там, вдалеке,Всё кукует, а мне икается.Кто-то вспомнил сейчас обо мнеПод кукушкино это пророчество,А она в лесной тишинеВсё кукует про одиночество.Вот прибавила мне один год,А потом ещё – знать старается.Не хочу я знать наперёд!А кукушка всё наслаждается.Облаков отраженье в рекеВдруг исчезло под мелким дождиком —– только капельки на щеке.День не радует больше солнышком.Замолчала кукушка в лесу,Насчитала мне, напророчила.Я стою – головою трясу,Так она мне её заморочила!

Проклятая ночь

Вот проклятая ночьПрогнала меня прочь,Увела из родимого дома,Только ветер свистел,Я моргнуть не успел,Оказавшись в местах незнакомых.Там седой наркоманВ гнили ноющих ранРот беззубый противно разинул,И старухе с клюкойСвоей грязной рукойРазмахнулся, и по уху двинул.А какой-то прохвостГоворил длинный тостИ язык у него заплетался,Он потел и моргал,Ну, а после упал,Да и так под столом и остался.То ли тёмный кабак,То ли грязный бардак —Я в объятьях кутёжного плена,То сижу за столом,То бегу напролом,Повторяя: «Измена, измена!»Вот проклятая ночь,Кто мне сможет помочь?Сам с собой совладать я не в силах…А в хмельной суетеСтриптизёр на шестеРазвлекает старушечек милых.Ох, какой страшный сон,Я проснулся – спасён!Я с трудом возвращаюсь в реальность,Только кости болят,Затуманенный взгляд,Крепко держит меня виртуальность.

Просветление

Слышал я, что просветлённый — – редкостно большой учёный.Как добился просветленья?Может, через помутненье?Вот тогда мне всё понятно,Я же сам неоднократноВ помутнении своёмТолкал речи за столом.Мне наутро говорили:«Вот когда вчера мы пилиТы такое предсказал,Что сегодня рубль упал.Предрекал ты конец светаИ засушливое лето,Делал биржевой прогноз,Взяв на грудь двенадцать доз.Попросив опохмелиться,Я пытался извиниться.Опохмел прибавил силИ я вновь заговорил:Рассказал про игры ГРУИ наивность ЦРУ,Про субъекты, и объекты,И моральные аспекты.В помутнении своёмЯ глумился за столом.Собеседники внималиИ мне в рюмку подливали.Не успев закончить фразуЯ помчался к унитазу —– помутнение прошлоИ прозрение пришло.Вот какой я сделал вывод,Почесав седую гриву:Только через помутненьеЛежит путь твой к просветленью!!!

Старый дом

Я, конечно, вернусь на порог дома отчего,И он примет меня, этот старенький дом,Полной грудью вздохну, ощутив запах прошлого,Этот запах живёт и останется в нём.Тут давно никого – ни отца, и ни матери,Тут никто не живёт, только скрип половиц.На полу грязный ком нашей праздничной скатерти,Да обрывки давно пожелтевших страниц.Я рукой прикоснусь к потемневшим наличникам,Пыль смахну и присяду за шатким столом,И огарок свечи запалю. Что-то личное,Что-то давнее высветит этим огнём.Посижу, помолчу, и душа успокоится,Сигарету от пламя свечи прикурю.Помню, мать говорила: «Сынок, всё устроится,Бог даст, сам ты узнаешь дорогу свою».Я достану тогда свою фляжку походную,Выпью жадным глотком, торопясь,И опять закурю свою «Яву» не модную,И опять помолчу, про себя помолясь.И в метанье теней, чуть прихрамывая,Подойдёт и лизнёт руку мне старый пёсИ в глаза поглядит, как всегда, не обманывая,Прошепчу я: «Какой тебя леший принёс?»Старый пёс заскулит, посмотрев в дверь открытую,Неотрывно глядя, приглашая туда,Я оставлю стоять на столе недопитую,И за двери шагну, понимая – беда!Дом горит, как костёр под декабрьской порошею,Старый дом, отчий дом – весь пожаром объят,Навсегда хороня всё хорошее, прошлое.Вот и всё, мне уже не вернуться назад.