Здесь же сказано и о работе в Германии независимых агентов МВД. И аппарат в Карлсхорсте, и военная контрразведка в Потсдаме получили задание «мобилизовать всех агентов на выяснение обстоятельств, ставших причиной беспорядков, и выявление организационных центров в Западной Германии и ГДР». Были предприняты меры для установления контактов с имеющимися «агентурными группами в Западном Берлине и Западной Германии для выяснения планов на будущее реакционных кругов Западного Берлина и Западной Германии, а также иностранных разведок»[444].

Еще одним указанием на то, что Берия пришлось на время отложить свои планы реформировать работу МВД и его подразделений в Восточной Германии, является комплектование оперативной группы под руководством генерал-лейтенанта Амаяка Кобулова, «для квалифицированного проведения этой работы». В нее также вошли опытный оперативный работник Кучин, отлично знавший условия работы в Германии, и полковник Андрей Ковалев, ведущий аналитик по Германии из московского центра[445].

В заключение было сказано, что на тот же день, то есть на 20 июня, назначено совещание с руководством MfS ГДР для выработки мер по «укреплению органов MfS ГДР, усиления пограничных служб, а также надежной охраны объектов MfS и тюрем ГДР». В понедельник 22 июня доклад был отправлен заместителю министра Богдану Кобулову с визами Короткова и Савченко — тех самых офицеров внешней разведки, которые позднее будут давать показания против Берия[446].

Несмотря на неразбериху в Карлсхорсте, кто-то в управлении внешней разведки МВД должен был продолжать работу, так как московский центр разослал требование в зарубежные резидентуры собрать информацию, которая могла бы «пролить свет на истинные причины... народных демонстраций в Берлине». 28 июня пришел единственный ответ из Парижа, где содержится признание в невозможности ответить на запрос. А ведь это совершенно нехарактерно для парижской резидентуры, обычно поставлявшей материалы только высшего качества о германских проблемах[447]. Ввиду того, что запрос на информацию был отправлен вскоре после 17 июня, Берия и его люди, вероятно, все еще возглавляли МВД.

Итак, парижская резидентура практически не ответила Москве, однако один из ее источников имел возможность опросить французского журналиста, заявившего, что побывал в Берлине в дни беспорядков и даже посетил Восточный Берлин вместе с Арно Шольтцем, западногерманским редактором газеты «Der Telegraf», принадлежавшей Социал-демократической партии. Рассказ журналиста, переданный в Москву резидентурой, содержал, по-видимому, именно то, что ждал от нее центр: «Почти достоверно известно, что представители и агенты Социал-демократической партии содействовали, по крайней мере, частичному изменению требований строительных рабочих из экономических в политические и выведению людей на демонстрацию... План действий был выработан задолго до событий в аппарате СДП.

Отсутствовала только дата. Она зависела от обстановки... 16 июня начались беспорядки, однако руководство СДП не назначало этот день заранее... Берлинские социал-демократы, не дожидаясь приказа своих лидеров, стали проводить их директивы в жизнь»[448].

АРЕСТ БЕРИЯ

Доклад из Парижа стал последним документом о положении в Германии среди имеющихся в архивах Службы внешней разведки и полученных до ареста Берия. Представители советской системы, на чьей бы стороне они ни находились в противоборстве сил между Берия и Хрущевым, стремились заявить о своей позиции. В памятной записке Хрущеву, подписанной Дмитрием Шепиловым, главным редактором «Правды», приводится донесение очевидца событий 16—17 июня П. Наумова, корреспондента этой газеты в Восточном Берлине. Наумов дал фактический, достаточно точный пересказ того, что тогда происходило, например, появление советских войск утром 17 июня и враждебное отношение к ним толпы. Он отмечает довольно частое появление около колонн мотоциклистов с западноберлинскими и американскими номерами, подозревая их в помощи мятежникам. На самом деле представители союзников имели полное право находиться в Восточном Берлине, и проверке народной полицией могли подвергаться лишь автомашины граждан Западного Берлина. Наумов делает упор на том факте, что в демонстрации принимали участие не только рабочие, но и многие граждане, как бы обязанные поддерживать режим, например, члены партии. Ему претит трусость СЕПГ и ее неумение понять настроение людей. Но вот что здесь интересно: финальный параграф, в сущности, противоречит всему, сказанному выше, и будто приписан второпях: «Нет сомнений, что вся операция была тщательно продумана... заранее и контролировалась из одного центра». Это мнение записано 22 июня и совпадает с той линией, которая доминировала в последующей оценке событий и была направлена против Берия[449].

Соколовский и Семенов, очевидно, не подозревали о готовящемся аресте Берия. Рекомендации, изложенные в докладе от 24 июня, отражают их решимость проводить в жизнь «новый курс», улучшать положение в ГДР, поддерживать реформистские силы внутри Центрального комитета СЕПГ[450].

Через два дня на заседании Президиума Берия был арестован. Эми Найт в своем подробном описании этого дня в книге «Beria: Stalin’s First Lieutenant» предлагает несколько противоречащих одна другой версий. Официальные протоколы заседания Президиума «отсутствуют», так что остаются только различные воспоминания победивших участников заговора по устранению Берия[451]. Что бы на самом деле ни происходило 26 июня, очевидно одно — Берия был захвачен врасплох. Остальные тоже остались неинформированными. 29 июня 1953 года, например, Иван Тугаринов, директор так называемого «малого» КИ, отправил заместителю Берия по внешней разведке, с надписью «Товарищу Кобуло-ву Б.З.», копию восемнадцатистраничной памятной записки «О позиции западных держав в отношении германского вопроса», подготовленную его группой. Основанная в первую очередь на открытых материалах, памятная записка заканчивалась следующим образом: «Приведенная информация показывает, какие серьезные разногласия существуют между США и Англией относительно переговоров с СССР по германскому вопросу в ближайшем будущем. Эти разногласия стали, очевидно, одной из главных причин отсрочки Бермудской конференции»[452]. Эта информация предполагала, что гибкость, проявленная Москвой по вопросу Германии, произвела впечатление на западных союзников. Берия эта памятная записка должна была заинтересовать, если бы он получил ее. То же относится и к Кобулову, арестованному в один день с Берия.

В обвинительном заключении, а также объяснениях, данных по поводу ареста Берия на июльском пленуме ЦК КПСС (1953 год), оппоненты Берия старались представить все так, что все его действия в МВД были основаны на его шпионской деятельности на благо «германской и английской разведок». Но, даже не принимая это во внимание и помня, что Берия стремился свести счеты с теми сотрудниками службы безопасности, которые были близки к прежнему руководству, как объяснить его удар по руководителям зарубежных резидентур в критический момент? Берия должен был отчаянно стремиться получить информацию о реакции Запада на сигналы, которые он посылал, в частности, по германской проблеме. И его действия поэтому кажутся бессмысленными — если только он, подобно другим в Москве, не подозревал о грядущих июньских событиях. Вероятно, он думал, что располагает достаточным временем для намеченной им реорганизации. Евгений Березин, один из старших офицеров аппарата в Карлсхорсте, отозванных в Москву, вспоминает, как Берия говорил его группе: «В Германии изменилась ситуация, значит, надо менять подход к ней. Мы должны привлечь для работы в Германии наиболее интеллектуально развитых людей. Вот причина реорганизации нашего штата в Германии, особенно в провинциях».

вернуться

444

Ibid.

вернуться

445

Ibid. Статус Амаяка Кобулова не совсем ясен, однако, судя по документам, он не был начальником аппарата. Возможно, его не успели назначить, так как этот пост был приравнен к посту заместителя министра и Амаяк Кобулов не успел получить одобрение Президиума, а после свержения Берия вопрос о его назначении отпал сам собой.

вернуться

446

Ibid.

вернуться

447

Зашифрованные телеграммы № 17794/1384 от 28 июня 1953 года из Парижа, АСВР док. 6881, с. 204—206.

вернуться

448

Ibid. Источник — французский журналист, который оказался в Берлине 17 июня и, насколько известно, посетил советский сектор вместе с коллегой Арно Шольтцем, редактором «Der Telegraf».

вернуться

449

Архивы общего отдела, секретариата ЦК КПСС.

вернуться

450

Доклад от 24 июня Молотову и Булганину. Одна из рекомендаций, ликвидация Министерства государственной безопасности ГДР и перевод его в структуру министерства внутренних дел, пережила отстранение от дел Берия.

вернуться

451

Knight Amy. Beria: Stalin’s First Lieutenant (Princeton, N.J.: Princeton University Press, 1993, pp. 194—199).

вернуться

452

Памятная записка N9 965/t, 29 июня 1953 г. ACBP док. 55331, т. 1, с. 269-287