Доказательством радикализации части людей правых взглядов служат и некоторые письма, направлявшиеся в то время в адрес лидера кадетов. Один его корреспондент именует Милюкова «спасителем отечества», который борется с людьми, «душою не скрыто преданные немецкому влиянию» (упоминаются Сухомлинов, Распутин, Трепов, Протопопов и Курлов). Но при этом данные враги России описываются с помощью терминов, характерных для типичного политического словаря крайне правых: «люди ада», «сатанинская сила», «темные нечистые силы»1493. На короткое время вчерашние противники, либералы и консерваторы, обрели общего врага в лице неуловимых и всемогущих «темных сил», организующих заговор против родины.

Неудивительно, что в дни Февральской революции депутат Государственной думы, член фракции правых независимых священник С.А. Попов (Попов 2-й) с крестом в руках благословлял революционные войска1494.

С другой стороны, невероятные слухи, якобы подтверждавшиеся после переворота многочисленными публикациями, кинофильмами и театральными постановками, делали невозможной реставрацию монархии. Они также провоцировали необычайно враждебное, беспощадное отношение к коронованным «предателям» со стороны лиц консервативных взглядов. Известный математик, член Российской академии наук В.А. Стеклов, записал в свой дневник 10 марта 1917 года: «Постепенно раскрывается мерзостная картина придворной грязи и разврата! <…> Настоящий Рим эпохи вырождения – хуже! Какая масса кровавых злодейств, обмана, провокаторства… и сказать нельзя. Изверги рода человеческого, а не люди. А с ними еще церемонятся! Смертную казнь отменили. Надо бы им объявить, что присуждены к смертной казни через повешение, запереть в Царском Селе и держать в непрерывном ожидании, чтобы довести их до умоисступления! И уже как негодных тварей вздернуть потом! И этой бы казни было мало!» Следует отметить, что почтенный автор этих строк придерживался весьма умеренных, порой консервативных политических взглядов1495.

Вера в подобные слухи повлияла на безразличное отношение значительной части российского общества к несчастьям царской семьи. По свидетельствам современников, даже известие об убийстве царской семьи в Екатеринбурге в 1918 году не вызывало порой возмущения и среди тех людей, которые никак не были сторонниками большевиков (об этом вспоминал впоследствии ректор Московского университета, видный деятель партии кадетов)1496.

Память о слухах повлияла на развитие политического сознания после Февраля. Миф о заговоре «темных сил», немецких агентов и шпионов пытались использовать в антибольшевистской пропаганде. Смакование распутинской темы несло и известную пропагандистскую нагрузку: царь, царица и Распутин были-де главными сторонниками мира с Германией, а поэтому все противники войны, включая левых социалистов, могли быть причислены к «темным силам». В ноябре 1917 года кадеты, например, сравнивали Ленина и Троцкого со Штюрмером и Распутиным1497. Некоторые публикации прямо соединяли антибольшевистскую и антимонархическую пропаганду1498.

Однако слухи об «измене в верхах» порой с большим успехом использовали и левые социалисты в своей антибуржуазной пропаганде. Некий матрос писал в газете большевиков Гельсингфорса после Июльского кризиса, отвечая на обвинения своей партии в измене: «Мы знаем, какой класс поставляет Мясоедовых, Сухомлиновых, Леш, Ренненкампфов, Штюрмеров, Протопоповых и многих других…»1499

Опыт десакрализации монарха и монархии особенно ощутим в слухах о Керенском осенью 1917 года. Мы встречаем буквально те же идеологические блоки. Прежде всего это миф о заговоре. Интернационалисты обвиняли Керенского в том, что он, вместе с британскими и французскими империалистами, готовит заговор против революции. Правые же утверждали, что германские агенты давно манипулируют революционным премьером, который-де уже фактически заключил перемирие с врагом, тайно сотрудничает с большевиками и т.п.1500 Одновременно распространялись слухи о национальности и моральном облике революционного премьера: «еврей» Керенский, «сифилитик» и «наркоман», устраивает оргии в Зимнем дворце. Аналитик английского военного министерства писал: «Власть вскружила Керенскому голову, он развелся с женой, взял себе балерину и спит в постели императрицы»1501.

При этом подчеркивалась известная схожесть судеб бывшего императора и Керенского, частушка 1917 года гласила:

На столе стоит тарелка,А в тарелке виноград,Николай продал Россию,А Керенский – Петроград1502.

Интересно отметить, что в фольклоре образ Керенского порой заменял образ бывшей императрицы. Другой, более ранний вариант этой частушки звучал так:

Посадил царь пшеничку,А царица виноград,Царь продал всю Россию,А царица – Петроград1503.

В некоторых же слухах Керенский одновременно напоминает нескольких персонажей дореволюционных слухов, объединяя образы Николая II, императрицы Александры Федоровны и Распутина. Если антидинастические патриархальные слухи всячески подчеркивали немужественность царя, то и «левые» и «правые» слухи осени 1917 года рисуют женственный образ «Александры Федоровны» Керенского, якобы спящего на постели императрицы (в некоторых слухах – в белье императрицы), якобы переодевающегося в женское платье (костюм сестры милосердия!), чтобы избежать ареста, и пр.

Разумеется, и в этом и в других случаях слухи содержат гораздо больше информации о людях, их распространявших, чем об основных их персонажах. Изучение слухов и массовой культуры, впитавшей эти слухи, позволяет лучше понять архетипы политического сознания. По-видимому, они были общими у многих политических противников. Различные, подчас враждебные идеологии могли накладываться на глубинные структуры авторитарно-патриархального сознания. Так, у многих участников демократической революции антимонархическое сознание могло сочетаться с монархистской ментальностью. Недовольство «ненастоящим» царем часто становилось исходной точкой радикализации сознания, что порой могло приводить к отрицанию монархической формы правления, но при этом структуры политической культуры могли оставаться авторитарными.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Любому человеку, интересующемуся историей Российской революции 1917 года, давно известно, что последнего царя многие его современники считали, справедливо или нет, слабым правителем. Царица же имела устойчивую репутацию всевластной, развратной и коварной покровительницы могущественных «внутренних немцев» и всевозможных «темных сил». Эти карикатурные образы, жившие в сознании многих подданных Николая II, могли весьма отличаться от более или менее реалистичных портретов царской четы, однако именно они оказывали огромное влияние на развитие политической ситуации. Император и императрица искренне любили друг друга и желали военной победы России, но миллионы их современников были уверены в обратном, а именно это и определяло их действия.

Представляется, однако, что предложенное в настоящей книге сопоставление различных репрезентаций власти и тех различных образов представителей правящей династии, позитивных и негативных, которые общественное сознание по-своему развивало, позволяет все же несколько уточнить общую картину революции 1917 года.

вернуться

1493

ОР РНБ. Дом Плеханова. Ф. 482. Д. 224. Л. 1.

вернуться

1494

Николаев А.Б. Революция и власть: IV Государственная дума. С. 278 – 279.

вернуться

1495

СПб. ОА РАН. Ф. 162 (Стеклов В.А.). Оп. 3. Д. 168. Л. 47об.

вернуться

1496

Новиков М.М. Моя жизнь в науке и политике. Нью-Йорк, 1952. С. 282.

вернуться

1497

Октябрьское вооруженное восстание: Семнадцатый год в Петрограде. Л., 1967. С. 146. Социалистическая пресса редко обращалась к теме интимной жизни царской семьи: Мельгунов С.П. Судьба императора Николая II после отречения. С. 67; Rosenberg W.G. Liberals in the Russian Revolution: The Constitutional-Democratic Party, 1917 – 1921. Princeton, 1974. P. 270.

вернуться

1498

Гомбарт Ю.Я. Предатели России или большевики Николая Романова (Этюд из семейной жизни Романовых в 4-х картинах). Пг., 1917.

вернуться

1499

Цит. по: Залежский В. Гельсингфорс весной и летом 1917 года // Пролетарская революция. 1923. № 5(17). С. 175.

вернуться

1500

Сплетни такого рода поступали в британское министерство иностранных дел, при этом они не рассматривались как абсолютно абсурдные: Public Record Office (London). Foreign Office (Далее – PRO FO). 371, 3016, № 205925. Р. 544 – 545; № 208373. Р. 577 – 578; № 210021. Р. 582; 3017, № 209501. Р. 10 – 11. Подробнее см.: Колоницкий Б.И. Британские миссии и А.Ф. Керенский (март – октябрь 1917 года) // Россия в XIX – ХХ вв.: Сб. статей к 70-летию Р.Ш. Ганелина / Ред. А.А. Фурсенко. СПб., 1998. С. 67 – 76.

вернуться

1501

PRO. War Office. 158/964. Р. 6.

вернуться

1502

Бiлий В. Коротенькi пiснi («частушки») рокiв 1917 – 1925 // Етнографiчний вiсник. Київ. 1925. Кн. 1. С. 30.

вернуться

1503

Лобачева Г.В. Самодержец и Россия: Образ царя в массовом сознании россиян (Конец XIX – начало ХХ века). Саратов, 1999. С. 92.