Обложка журнала «Искры»

Представители армянского, грузинского, мусульманского и русского населения спешно попытались расшифровать тайный смысл первого великокняжеского приказа, тщательно изучали этот документ, пытаясь по нему определить особенности грядущего нового политического курса. Казалось бы, первые речи и награждения, приемы и визиты наместника помогут расставить необходимые акценты. Однако великий князь, знаток театральных ритуалов власти, не спешил прояснять ситуацию.

В тифлисском обществе оживленно обсуждали перечень тех лиц, которых великий князь удостоил своим рукопожатием во время первого приема. Передавали, что с гражданскими чинами великий князь был очень любезен, с военными – довольно сух и строг. Хатисов, армянин, городской голова Тифлиса, был милостиво принят на особой аудиенции. «От сего наш мэр поднял нос чуть не в поднебесье», – писала русская обитательница Тифлиса. Казалось, «армянская партия» могла торжествовать. Но последующие шаги наместника озадачили местных аналитиков, знатоков тифлисского придворного ритуала: «А великий князь все же первые визиты делал грузинским дамам. Какая-то всплывет политика у нас? У нас все как-то так бывает: ждешь лучшего, а получаешь худшее», – писала та же корреспондентка1325.

Упоминавшийся выше прокурор Громов оценивал ситуацию так: «Армяне потеряли прежнюю власть, но еще борются за остаток былого величия. Они стараются использовать военное время, чтобы потуже набить карман: вздули на все цены невероятно»1326.

Другие жители Кавказа также полагали, что влияние армян несколько уменьшается: «Конечно, грузины надеются, что Великий Князь для них многое сделает. Татары, вероятно неожиданно для них, сразу оказались обласканными, но пока, как видно, никому ни худо, ни хорошо не сделано»1327.

С самого начала суровый наместник, как это от него и ожидали, начал подтягивать военную дисциплину в кавказских войсках, издавна славящихся особым отношением к уставным требованиям. Житель Тифлиса писал: «Приезд нового “живого” наместника чувствуется на каждом шагу; все невольно подтянулись, особенно прапоры, которые маршируют по улицам в ограниченном числе (раньше ходили толпами) и заправски отдают честь направо и налево»1328. О том же писал и другой житель города: «В первый же день своего приезда в Тифлис, Великий Князь обратил внимание на то, что офицеры плохо отдают друг другу честь и вовсе не отвечают на приветствие нижним чинам. Последовало строгое распоряжение. Военщины сразу поубавилось в городе наполовину»1329.

Другим аспектом укрепления дисциплины была борьба со злоупотреблениями в местном управлении. Действительные меры, предпринятые новой властью, дополнялись слухами о новых грядущих суровых карах, которые также связывались с именем грозного великого князя. Из Тифлиса сообщали: «Купеческий староста армянин Милов – под арестом. В связи с продажей этим Армянином казенных сукон, готовится скандальная интендантская панама. С сахаром тоже скандал, ожидается, что Великий Князь прикажет отдать всю Гор[одскую] Управу (сплошь состоит из армян) под суд за доходы по операциям с сахаром в свои карманы»1330. А.Н. Милов был видным представителем кавказской элиты, связанным с предыдущим наместником, достаточно сказать, что 27 ноября 1914 года он входил в число делегатов, встречавших на городском вокзале Николая II, и вручил императору «маленькую лепту на нужды войны». И в других письмах из Тифлиса арест Милова и его компаньона рассматривался как политическое поражение армянской общины. Ходили слухи о том, что тифлисские армяне якобы угрожали полицмейстеру и следователям, а в ответ грозный наместник пообещал немедля повесить Милова, если будет убит какой-нибудь чиновник1331. Обещание немедленной расправы подтверждало, казалось бы, грозную репутацию великого князя.

После первых приемов и визитов великий князь Николай Николаевич отправился в поездку по краю. Этот динамизм, отличавшийся от его поведения на посту Верховного главнокомандующего, когда великий князь неохотно покидал Ставку, способствовал росту популярности наместника на Кавказе: «Новый наш Наместник еще, конечно, загадка. Как человек военный Он быстро, без предупреждений, ездит туда и сюда и благодаря этому все стараются подтянуться и показаться получше»1332.

Однако первоначальные завышенные ожидания местных жителей сменились через некоторое время разочарованием: жизнь на Кавказе вовсе не менялась к лучшему, а старые привычные злоупотребления продолжались и при новой власти.

Не только императрица полагала, что политика великого князя на Кавказе, и прежде всего кадровые перестановки, определяется его стремлением добиваться популярности. Но не всегда это воспринималось сочувственно. Граф Л. Игнатьев писал в декабре 1915 года графине Е.Л. Игнатьевой: «Николай Николаевич бьет на популярность на Кавказе, и всех старых прогнал… »1333 Тогда же и из Тифлиса писали: «У нас на Кавказе новые назначения сыплются как из рога изобилия. Выходит так, что главная работа – в перетасовках. И это во время войны…»1334

Не прибавил популярности великому князю в крае и приезд к его «кавказскому» двору ряда видных представителей столичной элиты. В декабре жительница Тифлиса писала: «Много здесь уже петроградских известных имен, и еще понаедут, но держат себя совершенно отдельно»1335.

Некоторые другие письма, отправлявшиеся из Тифлиса в декабре, также свидетельствуют об известном разочаровании деятельностью великого князя. Некий Аврам писал 23 декабря: «Великий Князь проявляет мало самостоятельности. Выходит, будто Он занят каким-то другим вопросом, но не войною». Через два дня и некий доктор Иванов сообщал своему корреспонденту: «Жизнь в Тифлисе идет своим чередом. Пребывание их Высочеств ничем не проявляется. Показываются Они весьма редко, и только ради исключительных случаев. Великий Князь посетил кое-какие лазареты только по случаю приезда принца Ольденбургского. Даже такой лазарет, как специально офицерский, не удостоился посещения. Очевидно, Великий Князь занят более важными делами». Правда, этот житель Тифлиса отмечает одно положительное изменение вследствие приезда великого князя: «Одно хорошо тут стало: немцев держат в ежовых рукавицах»1336.

Очевидно, некоторые кавказцы уже не считали, что и грозный великий князь способен «навести порядок» в их беспокойном крае.

Илл. 40. Великий князь Николай Николаевич, наместник императора на Кавказе. Фотография печаталась в иллюстрированных журналах в середине февраля 1917 г., по случаю годовщины взятия Эрзерума.

Тревожным знаком стал погром магазинов, лавок и продовольственных складов в Баку, вызванный недостатком провизии. Ходили слухи, что коррумпированная бакинская полиция потворствовала этому погрому, а то и организовала его. Утверждали, что наместник намерен решительно бороться с виновниками погрома. Житель Баку писал в феврале 1916 года: «Великий князь, говорят, решил строго наказать нашу полицию. Сейчас все местное начальство уже раскассировано, кто отдан под суд, кто просто смещен, а полицейских низшего ранга отправляют на позицию»1337.

вернуться

1325

Там же. Л. 1619.

вернуться

1326

Там же. Л. 1676.

вернуться

1327

Там же. Л. 1656.

вернуться

1328

Там же. Л. 1695.

вернуться

1329

Там же. Д. 1033. Л. 1591.

вернуться

1330

Там же. Д. 1034. Л. 1695. Арест Милова живо обсуждался в Тифлисе. Ученик культурно-технического училища С.М. Тер-Степанов заявил, что великий князь освободит богатого арестанта за миллион рублей. Один из его соучеников сказал ему, что он не смеет оскорблять «царскую кровь». Тогда Тер-Степанов заметил: «Что ты кричишь, все русские, начиная с мелких чиновников, вплоть до ГОСУДАРЯ, все … (брань)». Тер-Степанов был привлечен к уголовной ответственности за оскорбление члена императорской семьи (РГИА. Ф. 1405. Оп. 521. Д. 476. Л. 235).

вернуться

1331

ГАРФ. Ф. 102. Оп. 265. Д. 1053. Л. 506.

вернуться

1332

Там же. Д. 1034. Л. 1656.

вернуться

1333

Там же. Д. 1040. Л. 2240 – 2240 об.

вернуться

1334

Там же. Л. 2261.

вернуться

1335

Там же. Д. 1041. Л. 2363.

вернуться

1336

Там же. Л. 2312, 2326.

вернуться

1337

Там же. Д. 1053. Л. 534.