Стадз Теркел[62]. Надежда на будущее продолжает жить

Люди моего поколения, воевавшие во вторую мировую войну, часто говорят: «это была правильная война» или «последняя правильная война», потому что она была против Гитлера и фашизма. Перед нами возникла перспектива массового уничтожения. Скажем себе прямо: эта война растлила и ожесточила всех людей — даже тех, кто сражался во имя гуманности.

У многих оказалась короткая память, в особенности у американцев, — ведь у нас нет чувства истории. Для массы нашей молодежи нет прошлого, нет вчерашнего дня, нет второй мировой войны. Несколько лет назад был проведен опрос общественного мнения, и выяснилось, что около сорока процентов молодых людей считают, будто мы воевали тогда против русских! Это безумие. Наша страна — богатейшая в мире в материальном отношении, но беднейшая в смысле памяти — и в этом заключена опасность.

Был такой человек — Джо Половски, он не хотел забывать. По-моему, если и можно извлечь урок из его короткой жизни, то урок этот состоит в том, что Джо был простым человеком с неистребимым чувством истории, в судьбе которого произошло чрезвычайное событие. Он знал, что представляют из себя русские. Он знал, что представляем из себя мы сами. Но он знал и то, что мы живем в мире, где легко можем сбить друг друга с ног, поэтому необходимо уметь жить вместе.

Встреча с русскими в 1945 году была величайшим событием для самого Джо и, как он считал, для всех людей. Обретя свою мечту и цель — мир для всех — и обладая упорством (а я-то уж знаю, каким он был упорным), он никого не оставлял в покое. Подумать только, что могли бы совершить один-два миллиона простых людей!

Чего нам не хватает, так это некоей страстности. У Джо она была, эта страстность. К сожалению, сейчас ее не достает не только в нашем обществе, но и во всем мире. Я очень хочу, чтобы это чувство возродилось. Ведь что получается: есть две сверхдержавы, готовые взорвать друг друга, но ведь они обменялись рукопожатием — и каким рукопожатием! — после величайшей победы в современной истории. Джо не мог забыть этого. Незадолго до смерти он сказал: «Я верю, что до тех пор, пока кто-нибудь где-нибудь помнит день, когда нынешние противники были друзьями, надежда на будущее продолжает жить».

Дело в том, что простые люди ощущают себя бессильными. Бесполезно выступать против городских властей, бесполезно выступать против высокого начальства. Но Джо по-своему делал именно это, и именно в этом для меня состоит урок Джо Половски.

Перепечатывается с разрешения «Пантеон букс»

Говорят, что США и СССР никогда уже в будущем не станут друзьями. Может быть. Но по всей Центральной Европе, от Балтики до Средиземноморья, сирень цветет так же, как она цвела 25 апреля 1945 года в Торгау. Таинственные струны памяти о 25 апреля звучат и в Сан-Франциско, и на Эльбе. 1983 год — важный год. Но что будет в 1984 году, что будет в последующие годы? Предстоит сделать шаги — пока неизвестно какие именно, — которые привели бы к взаимному согласию. И то, что все это время прах Джо Половски будет находиться в Торгау, на Эльбе, окажет благотворное и положительное воздействие на события. Я прошу помочь мне. Я прошу помочь сделать так, чтобы мой прах был захоронен в Торгау. Спасибо. Спасибо всем!

Джозеф ПОЛОВСКИ 3 октября 1983 года Евгений Евтушенко. В доме сталевара Люблю Америку, которая плыла по майской Эльбе, поднимая виски в усталой правой, подгребая левой, ну а навстречу ей плыла Россия по майской Эльбе, поднимая водку в усталой левой, подгребая правой, и водка с виски — без! без перевода — так понимали — черт возьми!— друг друга над вспененной водой победы общей! Люблю Америку, которая сейчас сидит со мной в коттеджике стандартном сталелитейщика, и на руках рабочих натруженные жилы проступают, как тайные притоки нашей Эльбы, и между нами нет сейчас правительств. Правительство невидимое наше сейчас безмолвно, выбранное нами, — те самые усталые солдаты, ребята из Иркутска и Кентукки, которые невидимо к друг другу по майской Эльбе до сих пор плывут. Шумят, шумят невидимые волны по братскому непышному столу, и наши рюмки с плохоньким портвейном качаются чуть-чуть на этих волнах, алея, словно бакены надежды. Мы говорим, как будто мы плывем, чтобы обняться, словно братья, но за двадцать лет так засорили Эльбу! В нее спустили столько нечистот заводы лжи — суперклоаки века. Газеты, все пропитанные ядом, окурки поджигательских речей, плевки мерзавцев, грязный «kleenex»[63] мятый, брезгливо вытиравший жирный пот с фальшивых лиц ораторов заядлых… А под водою нашей Эльбы скрыты замшелейшие мины недоверья, и новенькие гладкие подлодки, брюхатые торпедами, как будто детьми от брака страха и науки… Когда, когда друг друга мы поймем, как водка с виски — без! без перевода — так понимали — черт возьми!— друг друга над вспененной водой победы общей? Неужто нужен новый Гитлер нам, чтоб мы объединились, как когда-то? Цена — похоже — слишком дорогая… Россия и Америка, ваш путь к друг другу сложен, но я верю, верю, что через все отбросы или мины мы доплывем к друг другу, доплывем, и мы обнимемся, как в мае, в сорок пятом, на этот раз — я верю — навсегда! Да, между нами океаны злобы, да, между нами океан Великий, но поплывем, и превратится в Эльбу любой великий самый океан!.. …Люблю Америку, которая сейчас ножонками болтает в колыбельке, светящими усталым, грустным нам, как тоненькие свечечки надежды. Как ее имя — Джен? А может, Лара? Ее глаза, большие, голубые, как будто две доверчивые капли той самой Эльбы, нашей общей Эльбы, которую не вправе мы предать. Россия и Америка, плывите! вернуться

62

Стадз Теркел — известный американский писатель.

вернуться

63

Торговая марка бумажных носовых платков и косметических салфеток.