которые, однако, проскальзывали от одного прикрытия к другому так быстро, что невозможно было разглядеть ни их действий, ни их самих. Хейворд, встревоженный этими, подозрительными и необъяснимыми действиями, только что хотел дать условный сигнал — закаркать вороном, — как вдруг шорох листьев вблизи заставил его оглянуться в другую сторону. Юноша вздрогнул и отступил на несколько шагов, уви¬ дя в нескольких сотнях ярдов какого-то незнакомого индейца. Но он сейчас же опомнился и, вместо того чтобы дать сигнал, который мог бы оказаться для него губитель¬ ным, остался на месте, внимательно следя за движениями незнакомца. Еще мгновение — и Дункан убедился, что присутствие его не открыто. Туземец, подобно ему, очевидно, рассмат¬ ривал низкие строения поселка и бесшумные движения его жителей. Сквозь грубо разрисованную маску невозможно было рассмотреть выражение лица дикаря, но Дункану оно все же показалось скорее печальным, чем свирепым. Голо¬ ва его была, по обыкновению индейцев, обрита, за исклю¬ чением клочка волос на макушке; в волосах свободно ви¬ сели три-четыре соколиных пера. Изорванный ситцевый плащ наполовину прикрывал его тело; нижняя одежда со¬ стояла из обыкновенной рубашки, рукава которой заменя¬ ли туземцу штаны. Колени его были голы и страшно из¬ ранены терновником, на ногах же надеты мокасины из хорошей оленьей кожи. У индейца был печальный и жал¬ кий вид. Дункан продолжал с любопытством рассматривать своего соседа, когда к нему тихо и осторожно подошел разведчик. — Вы видите, мы дошли до их поселка, шепнул мо¬ лодой человек. — А вот и один из дикарей, который, вер¬ но, помешает нам пробраться дальше. Разведчик вздрогнул и чуть не выронил ружье, когда Дункан указал ему на незнакомца. Потом он опустил дуло и вытянул свою длинную шею, разглядывая дикаря. — Этот негодяй не из гуронов, — сказал он, — и не принадлежит ни к одному из канадских племен, однако по его одежде видно, что он ограбил белого. Это, наверное, Монкальм для набегов собрал банду всяких негодяев. Вам не видно, куда он положил свое ружье или лук? 711

— У него, по-видимому, нет оружия, да и вообще он, кажется, не имеет дурных намерений. Если только он не даст сигнала своим приятелям, которые, как вы видите, вертятся у воды, нам нечего его бояться. Разведчик повернулся к Хейворду и смотрел на него несколько времени с нескрываемым удивлением. Потом он широко раскрыл рот и разразился неудержимым беззвуч-' ным смехом, к которому его приучила привычка находить¬ ся постоянно в опасности. — Приятели, которые вертятся у воды! — повторил он и прибавил: — Вот оно что значит учиться в школах и жить в городах! Но ^у этого парня ноги длинные, и ему нельзя доверять. Держите его на прицеле, а я подберусь к нему сзади сквозь кусты и возьму_живьем. Не стреляй¬ те ни в коем случае! Соколиный Глаз уже наполовину скрылся в чаще, ко¬ гда Хейворд, вдруг протянув руку, остановил его и ска¬ зал: — А могу я выстрелить, если увижу, что вы в опас¬ ности? Соколиный Глаз смотрел на него несколько времени, как будто не зная* как понять его вопрос, потом покачал головой и ответил, смеясь по-прежнему неслышно: — Стреляйте хоть за целый взвод, майор! В следующее мгновение он скрылся в листве деревьев. Дункан провел несколько минут в лихорадочном ожи¬ дании, прежде чем снова увидел разведчика. Одёжду Со^ колиного Глаза трудно было отличить от земли. Он полз позади индейца, которого намеревался захватить в плен. На расстоянии нескольких футов от незнакомца он под¬ нялся на ноги медленно и беззвучно. В эту минуту раздалось несколько громких ударов по соде. Дункан обернулся как раз вовремя, чтоб увидеть, как сотня темных фигур сразу бросилась в воду. Он снова схватил ружье и перевел взгляд на стоявшего вблизи него индейца. Ничего не подозревавший дикарь нисколько не испу¬ гался и, вытянув шею, казалось, смотрел на озеро с тупым любопытством. В это мгновение над цим поднялась рука Соколиного Глаза; но вдруг она опустилась без всякой ви¬ димой причины, и владелец ее разразился новым припад¬ ком смеха. Когда закончился этот взрыв неудержимого 712

Ничего не подозревавший дикарь смотрел на озеро с тупым любопытством.

смеха, Соколиный Глаз, вместо того чтобы схватить за горло свою жертву, слегка ударил его по плечу и громко крикнул: — Ну что, мой друг? Уж не собираетесь ли вы учить псалмопению бобров? — Вот именно, — последовал быстрый ответ. Глава XXII Основа. Вся ли наша компания в сборе? П и г в а. Все налицо. А вот и замеча¬ тельно подходящее местечко для нашей ре¬ петиции. Шекспир, «Сон в летнюю ночь» Читатель может скорее представить себе изумление Хейворда, чем мы описать его. Его крадущиеся индейцы внезапно превратились в четвероногих животных, озеро— в пруд бобров, водопад — в плотину, устроенную этими трудолюбивыми и умными животными, а неведомый враг — в испытанного друга, Давида Гамута, учителя псалмопения. Присутствие его возбудило столько неожи¬ данных надежд насчет участи обеих сестер, что молодой человек выскочил из засады и подбежал к двум главным действующим лицам этой сцены. Взрыв веселья Соколиного Глаза улегся не скоро. Гру¬ бо, без всякой церемонии, он вертел Гамута во все стороны и несколько раз повторял, что гуроны отличились при вы¬ боре для него костюма. Потом он схватил руку кроткого Давида, пожал так сильно, что у того показались слезы на глазах, и пожелал ему успеха в его новом деле. Вы только что собирались поупражнять вашу глот¬ ку среди бобров, не правда ли? — спросил он. — Хитрые дьяволы уже несколько знакомы с этим делом, потому что отбивают такт хвостами, как вы сами слышали сейчас. И сделали они это весьма вовремя, иначе мой «оленебой» первый заговорил бы с ними. Я знал людей, умевших чи¬ тать и писать, которые были гораздо глупее старого опыт¬ ного бобра; но что касается голоса, то они родились немы¬ ми! А как вам нравится вот такая песня? Давид заткнул уши, и даже Хейворд, который был пре¬ 714

дупрежден заранее, взглянул вверх, ища птицы, когда в воздухе раздалось карканье ворона. — Видите, — сказал со смехом разведчик, указывая на остальных путников, которые появились вдали, как только раздался сигнал, — вот эта музыка имеет свои не¬ сомненные достоинства: она дает мне два хороших ружья, не говоря уже о ножах и томагавках. Но мы видим, что вы в безопасности; расскажите же, что сталось с девуш¬ ками? — Они в плену у язычника, — сказал Давид, — и, хотя сердце их неспокойно, они в безопасности и устроены с удобством. — Обе? — задыхаясь, спросил Хейворд. — Вот именно! Хотя путь наш был тяжел и съестные припасы скудны, нам не на что было жаловаться, кроме насилия над нашими чувствами, когда нас вели пленника¬ ми в далекую страну. — Да благословит вас бог за эти слова! — воскликнул, дрожа, Мунро. — Я получу назад моих девочек здравыми и невредимыми! — Не знаю, скоро ли им удастся освободиться, — воз¬ разил Давид. — Глава этих дикарей одержим злым духом, которого не -может усмирить никто, кроме всемогущего. Я пробовал подействовать на него и на спящего и на бодр¬ ствующего, но, по-видимому, на него не влияют ни звуки, ни слова... — Где этот негодяй? — резко перебил разведчик. — Сегодня он охотится на лосей со своими людьми, а завтра, как я слышал, они пойдут дальше в эти леса и бли¬ же к границам Канады. Старшая девушка отправлена к соседнему племени, хижины которого лежат за черной вершиной той горы; младшая же оставлена с женщинами гуронов, жилища которых находятся только в двух милях отсюда, на плоскогорье, там, где огонь выполнил миссию топора и тем самым подготовил место для их поселения. — Алиса, моя бедная Алиса! — пробормотал Хей¬ ворд. — Она потеряла последнее утешение — поддержку сестры! — Вот именно! Но, если хвала и божественные псалмы могут утешить огорченную душу, она не страдала* — Разве музыка доставляет ей удовольствие? — Самое серьезное, самое возвышенное удовольствие! 715

Хотя я должен признаться, что, несмотря на все мои ста¬ рания, девушка плачет чаще, чем смеется. В такие мину¬ ты я избегаю священных песен. Но бывают сладкие, спо¬ койные часы доброго настроения, когда слух дикарей по¬ ражает звучание наших голосов. — А почему вам позволяют расхаживать всюду бес¬ препятственно? Давид, приняв вид скромного смирения, отвечал: — Такому червю, как я, нечем хвастаться. Но, хотя сила псалмопений утерялась в страшном, кровавом поле, через которое нам пришлось пройти, она снова возымела свое влияние на души язычников, и мне позволяют при¬ ходить и уходить когда угодно. Разведчик рассмеялся и дал, может быть, более удов¬ летворительное объяснение странному снисхождению ди¬ карей: — Индейцы никогда не трогают человека, если он не в своем уме. Но почему, когда перед вами лежал открытый путь и вы могли бы вернуться по своим собственным сле¬ дам — они ведь немножко яснее, чем следы белки, — вы »не принесли известий в форт Эдвард? Разведчик, помня лишь о своем твердом и непоколеби¬ мом характере, требовал от Давида того, что тот ни при каких условиях не мог выполнить. Но Давид все с тем же кротким видом ответил: — Хотя душа моя возрадовалась бы, если бы мне при¬ шлось еще раз посетить жилища христиан, ноги мои не могли возвращаться вспять, когда вверенные мне нежные души томились в плену и печали. Трудно было понять замысловатый язык Давида, но искреннее, полное твердости выражение его глаз и румя¬ нец, вспыхнувший на его честном лице, не оставляли никакого сомнения. Ункас подошел ближе к Давиду и с удовлетворением взглянул на него, в то время как Чингач¬ гук издал одобрительное восклицание. Соколиный Глаз протянул псалмопевцу его драгоцен¬ ный инструмент: — Вот, друг, я хотел развести огонь твоей свистуль¬ кой, но, если она дорога тебе, бери и старайся вовсю. Гамут взял камертон, выразив свое удовольствие на¬ столько, насколько позволяли, по его мнению, выполняе¬ мые им важные обязанности. Испробовав несколько раз 716