глаза его смотрели прямо, но безучастно: старик, по-види¬ мому, никого не узнавал. Затем, снова обернувшись к доли¬ не, он запел по-делаварски. Низкие, гортанные звуки песни становились все громче, и вот уже можно было различить слова: — Я иду, я иду в Страну Справедливых, я иду! Я убивал врагов, я врагов убивал! Великий Дух зовет сво¬ его сына. Я иду, я иду! В Страну Справедливых я иду! — О чем он поет? — с искренним участием спросил Кожаного Чулка добрый пастор. — Он воздает хвалу спа¬ сителю нашему? — Нет, это он себя похваливает, — ответил Натти, с грустью отводя взгляд от умирающего друга. — И все вер¬ но, я-то знаю, что каждое его слово правда. г— Да изгонит господь из его сердца такое самодоволь¬ ство! Смирение и покаяние — вот заветы христианства, и, если не царят они в душе человека, тщетны его чаяния на спасение. Хвалить себя! И это в такую минуту, когда дух и тело должны слиться воедино, вознося хвалу создателю! Джон, ведь ты принял христианское вероучение, ты был избран среди множества грешников и язычников, и я ве¬ рю — все это для разумной д благой цели. Отвергаешь ли ты суетнре довольство своими добрыми делами, происте¬ кающее от гордыни и тщеславия? Индеец даже не взглянул на того, кто задал ему эти во¬ просы, и, снова подняв голову, заговорил тихо, но внятно: — Кто посмеет сказать, что враги -видели спину моги¬ канина? Разве хоть один враг, сдавшийся ему на милость, не был пощажен? Разве хоть один минг, за которым гнался могиканин, спел победную песню? Разве сказал когда-либо могиканин хоть одно слово лжи? Нет! Правда жила в нем, и ничего, кроме правды, не исходило от него. В юности сво¬ ей он был воином, и мокасины его оставляли кровавый след. В зрелые годы он был мудр, и слова его у Костра Со¬ вета не разлетались по ветру. — А, он оставил свои языческие заблуждения, он пе¬ рестал петь! — воскликнул священник. — Что же говорит он теперь? Сознает ли, что для него в жизни уже все поте¬ ряно? — Ах ты, боже мой! Да он не хуже нас с вами знает, что конец его близок, — сказал Натти, — только он считает это не потерей, а, наоборот, большим выигрышем. Джон стал стар и неловок, дичи же по вашей вине нынче не 852

очень-то много, да и пугливая она стала. Охотники помо¬ ложе его с трудом добывают себе на жизнь. Он верит, что отправится после смерти туда, где всегда хорошая охо¬ та, куда не смогут попасть злые и несправедливые и где он снова встретит свое племя. Это совсем не кажется потерей человеку, у которого руки даже и корзины плести уже не могут. Если есть тут потеря, так это для меня. Когда Джон уйдет, мне оотанется разве что последовать за ним. — Его пример и кончина, которая, как я еще смиренно надеюсь, может стать славной, должна направить и тебя, Натти, на размышления о лучшем мире, — заговорил ми¬ стер Грант. — Но мой долг — облегчить путь для покидаю¬ щей сей мир души. Настала минута, Джон, когда сознание того, что ты не отверг помощи спасителя нашею, прольет бальзам на твою душу. Не возвращайся к заблуждениям прежних дней, принеси грехи свои к стопам божьим, и бог тебя не оставит. — Хоть слова ваши — сущая правда, да и в священном писании то же сказано, но с Джоном теперь ничего не поде¬ лать, — проговорил Натти. — С самой войны ему не дово¬ дилось видеть священника, а индейцы часто возвращаются к старым верованиям. Я так полагаю, что старику надо дать умереть спокойно. Сейчас он счастлив, я этр по гла¬ зам его вижу, а такого нельзя было про него сказать с того самого времени, когда делавары покинули земли у истоков реки и двинулись к западу. Да, давненько это было, и не¬ мало повидали мы с ним черных дней с тех пор. — Соколиный Глаз! — позвал могиканин. Казалось, и нем вспыхнула последняя искра жизни. — Соколиный Глаз, слушай слова своего брата. — -Слушаю, Джон, — по-английски ответил ему охот- пик, взволнованный таким обращением, и подошел побли¬ же к индейцу. — Да, мы были братьями, и этого даже не выразить на твоем языке. Что ты хочешь сказать мне, Чин¬ гачгук? — Соколиный Глаз! Праотцы зовут меня в страну сча¬ стливой охоты. Тропа туда свободна, и глаза могиканина снова становятся молодыми. Я смотрю и не вижу людей с белой кожей. Никого не вижу, кроме справедливых и храбрых индейцев. Прощай, Соколиный Глаз, ты отпра¬ вишься в рай для белых вместе с Пожирателем Огня и Молодым Орлом, а я пойду вслед за своими праотцами. Пусть лук», томагавк, трубку и вампум могиканина поло¬ 55 Фенимор Купер. Том II 853

жат с ним в его могилу. В путь он отправится ночью, как воин на битву, и ему некогда будет искать свои вещи. —■ Что он говорит, Натаниэль? — с явным беспокойст¬ вом спросил мистер Грант. — Предается ли он благоче¬ стивым размышлениям и вверил ли спасение души своей господу богу, оплоту нашему? — Нет, он надеется только на Великого Духа, б кото¬ рого верят индейцы, да на свои добрые дела. И, как все индейцы, думает, что снова станет молодым и будет охо¬ титься и жить счастливо на веки вечные. Все цветнокожие верят в это. А вот мне так никогда и в голову не приходило, что я на том свете опять увижу своих собак и ружье, хоть и тяжко старику думать, что надо будет навсегда расстаться с ними. И потому я держусь за жизнь сильнее, чем следует старому человеку, перевалившему за седьмой десяток. — Бог не допустит, чтобы человек, который был осенен крестным знамением, умер смертью язычника! — с жаром воскликнул священник. — Джон!.. Но тут мистер Грант вынужден был умолкнуть перед голосом новой стихии. Пока происходили только что опи¬ санные события, на горизонте росли и сгущались темные тучи; зловещая неподвижность воздуха предвещала пере¬ мену погоды. Пламя, все еще бушевавшее на склонах горы, теперь уще не металось под порывами ветра, но вздыма¬ лось вверх, ровное и прямое. Было даже некое спокойствие в разрушительном действии стихии — она как будто со¬ знавала, что скоро ее остановит сила более могучая, чем ее собственная. Клубы дыма над долиной поднимались и бы¬ стро рассеивались, и среди туч, нависших над западными горами, уже сверкали короткие слепящие молнии. И вот вслед за особо яркой вспышкой, пронизавшей своим неров¬ ным светом тучи и на миг озарившей весь горизонт, раз¬ дался страшный удар грома, — он прокатился по горам, потрясая землю, казалось, до самых ее недр. Могиканин приподнялся, словно повинуясь призыву, и вытянул исху¬ давшую руку в сторону запада. Темное лицо его освети¬ лось радостью, которая затем стала медленно потухать* и все мышцы лица как будто застыли — на секунду судорога искривила губы, рука медленно опустилась: мертвый воин так и остался сидеть, прислонившись к скале, как бы глядя остекленевшими глазами на далекие горы, словно осиротев¬ шая теперь земная оболочка следила за полетом души в новую обитель. 854

Мистер Грант наблюдал все это в немом ужасе, но, как только замерли последние отголоски грома, молитвенно сложил руки и проговорил голосом, в котором звучала твердая, непоколебимая вера: — «Неисповедимы пути твои, господи, но верю в веч¬ ную твою сущность, и, если червь источит мою плоть, она все же узрит тебя — глаза мои узрят тебя, господи»! Окончив жаркую молитву, пастор смиренно склонил голову на грудь: он олицетворял собой кротость и смире¬ ние, выраженные этими вдохновенными словами. Едва мистер Грант отошел от тела индейца, как старый охотник приблизился к своему мертвому другу и, взяв его за неподвижную руку, некоторое время задумчиво смотрел ему в лицо, а затем проговорил с глубокой печалью: — Красная кожа или белая — теперь уж все кончено. Теперь его будет судить великий судья, и не по тем зако¬ нам, что придуманы для новых времен и новых порядков. Ну, еще одна смерть — и останусь я сиротой со своими со¬ бачками. Я знаю, человек должен ждать, пока господь не призовет его к себе, но я уже начинаю уставать от жизнп. Мало осталось деревьев, что росли во времена моей молодо¬ сти, и редко встретишь лицо, которое знавал я в прежние времена. Начали падать, ударяя о сухие скалы, крупные капли дождя. Гроза приближалась быстро и неотвратимо. Тело индейца поспешно перенесли в пещеру, а за ним, скуля, по¬ плелись собаки: они уже тосковали, не видя ласкового взгляда старого вождя. Эдвардс торопливо извинился перед Элизабет за то, что не может проводить ее в пещеру, вход в которую был за¬ крыт бревнами и корой, и при этом дал какие-то весьма невразумительные объяснения, ссылаясь на то, что в пе¬ щере темно и неприятно быть вместе с мертвым телом. Мисс Темпл, однако, вполне надежно укрылась от потоков дождя под выступом скалы. Еще задолго до того, как ли¬ вень кончился, снизу послышались голоса, зовущие Элиза¬ бет, и вскоре показались люди: на ходу гася тлеющие угли, они осторожно пробирались среди еще не потухших голов¬ ней. Улучив момент, когда дождь на минуту затих, Оливер вывел Элизабет на дорогу, но, прежде чем расстаться с де¬ вушкой, успел проговорить с жаром, относительно которого она теперь уже не терялась в догадках: 55* 855