красоту. Мои люди схватили ее во флигеле и как плетт- ницу доставили на бригантину. — А я-то думал, что она знала всю историю своей двоюродной сестры и решила помочь вам осуществить какой-нибудь необычайный план, чтобы способствовать счастливому возвращению девушки ее близким! — Вы ничуть не преувеличили ее беспристрастие. Чтобы как-то искупить насилие, которому ее подвергли, и поскорее успокоить ее, я рассказал своей пленнице все без утайки. Тогда же и Эудора впервые узнала все о своем происхождении. Доказательства были неоспоримые, и мы обрели преданного друга в лице той, которую считали со¬ перницей. — Я знал, что Алида с ее благородным сердцем не могла поступить иначе! — воскликнул в восхищении Лад- лоу, поднося руку вспыхнувшей девушки к губам. — По¬ теряв состояние, она стала от этого только богаче, рас¬ крыв сокровища своей души. — Молчите! — перебил его олдермен. — К чему гово¬ рить о каких-то потерях. Все, чего требует справедливость, мы, разумеется, сделаем, но нашей колонии вовсе не обя¬ зательно знать, какое приданое дается за невестой. — Утрата состояния вызовет множество толков, — воз¬ разил контрабандист. — Но вот в этих мешках золото. Приданое моей подопечной готово, стоит ей только сде¬ лать выбор. — Счастье и благоразумие!—воскликнул олдермен. — Это вновь доказывает твою похвальную предусмотритель¬ ность, сэр Бороздящий Океаны, и, каково бы ни было мне¬ ние экспертов казначейства о твоей кредитоспособности и исправности в платежах, я убежден, что даже в самом Английском банке можно найти людей, менее достойных доверия! Надеюсь, девушка имеет на эти деньги закон¬ ное право как на наследство от деда? — Разумеется. —* Мне кажется, сейчас самый подходящий случай, чтобы откровенно высказать то, что глубоко меня волнует и будет весьма уместно в столь счастливую минуту. Если не ошибаюсь, Олофф ван Стаатс, вы, разобравшись в своих чувствах к старому другу, решили, что узы более тесные, нежели те, которые связывали нас до сих пор, принесут вам счастье* 794

— Признаться, холодность красавицы Барбери заста¬ вила и меня сильно охладеть к ней, — коротко отвечал владелец Киндерхука, который редко говорил более того, что требовали обстоятельства. — Однако, сэр, я слышал, что за две недели, проведен- ные вместе с моей дочерью, вы полюбили эту девушку, которая унаследовала свою красоту от матери, а состоя¬ ние — от деда благодаря честности этого верного и храб¬ рого моряка. —< Если я стану членом вашей семьи, олдермен ван Беверут, то счастливее меня не будет человека на свете., — Эудора, дитя мое, этот человек — мой лучший друг, я бы очень хотел, чтобы ты его полюбила. Вы не чужие друг другу, и все же, чтобы ты могла все хорошенько об¬ думать, вы проведете месяц здесь, на вилле, и ты сможешь спокойно, не торопясь сделать выбор... Дочь его, чье выразительное лицо то покрывалось ру¬ мянцем, то бледнело, как вечернее небо Италии, хранила молчание. — Вы так искусно сорвали завесу, скрывавшую тай¬ ну, которая, правда, уже не доставляла мне страданий, —» вмешался Ладлоу, обращаясь к контрабандисту. — Не мо¬ жете ли вы теперь объяснить нам, откуда взялось письмо?, Темные глаза Эудоры заблестели. Она взглянула на Бороздящего Океаны и звонко рассмеялась. — Это еще одна женская уловка из тех, что были пу¬ щены в ход у меня на бригантине. Расчет был прост: мо¬ лодой капитан крейсера не сможет так бдительно следить за нами, если будет ломать себе голову, стараясь отгадать, кто написал письмо. — Вы прибегали к такой уловке и раньше? Признаться, да. Но время не ждет. Через несколько минут начнется отлив, и выйти из бухты будет невозмож¬ но. Эудора, мы должны решить судьбу этого ребенка. Уйдет ли он снова в океан или останется жить на берегу? — Кто этот мальчик и откуда он? сурово спросил олдермен. — Он дорог нам обоим, ^ отвечал контрабандист. Его отец был моим ближайшим другом, а мать в детстве воспитывала Эудору. До сих пор мы заботились о нем оба, теперь же он должен выбрать между нами. — Он не покинет меня! — живо перебила его Эудо¬ ра, = Ты мой приемный сын, Зефир, и лучше меня никто 795

не сможет руководить твоим юным умом. Тебе нужна женская нежность. Скажи, Зефир, ведь ты меня не по¬ кинешь? — Пусть мальчик сам решит свою участь. Я верю в судьбу — по крайней мере, она всегда милостива к кон¬ трабандистам. — Что ж, пусть решает. Останешься ли ты здесь, на просторе этих приветливых полей, где можно бродить среди вон тех красивых, сладко пахнущих цветов, или вернешься в океан, где вокруг лишь унылая пустота? Мальчик задумчиво взглянул в ее встревоженные гла¬ за, потом остановил нерешительный взгляд на спокойном лице контрабандиста. — Мы уйдем в море, — сказал он. — А когда снова вернемся, то привезем тебе, Эудора, много всяких дико¬ вин! — Но как знать, вдруг ты никогда больше не вер¬ нешься на землю твоих родителей. Вспомни, как ужасен океан в своем гневе и как часто бригантине грозила гибель! — Ну, это всего только женские страхи! Мне доводи¬ лось бывать в шквал на брам-рее, и я ни капельки не бо¬ ялся. — Ах, ты еще дитя и ничего не понимаешь! Но взро¬ слые хорошо знают, что жизнь моряка полна смертельных опасностей. Ты был на Средиземном море во время штор¬ ма и видел силу стихий! — Да, я штормовал вместе с бригантиной, а взгляни¬ те — она как игрушка и выдержала трепку как ни в чем не бывало! — Но ведь вчера ты сам видел, как мы плыли далеко от берега на утлом, непрочном плоту, который вот-вот грозил потонуть! — Но плот не потонул, и вы живы, а не то я бы горь¬ ко плакал, Эудора. — Ты объездишь всю страну и увидишь еще много прекрасного — реки и горы, пещеры и леса. Здесь столь¬ ко разнообразия, а на океане нет ничего, кроме волн. — Право, Эудора, у тебя очень плохая память! Здесь куда ни глянь — всюду Америка. Вот эта гора — Америка; вон тот берег залива — Америка, и место, где вы вчера стояли на якоре, — тоже Америка. А мы вот уйдем в оке¬ ан и пристанем уже к берегам Англии, или Голландии, 796

или Африки; с попутным ветром мы можем за один депь пройти мимо двух или трех стран. — Ты побываешь и там, легкомысленное дитя. А если сейчас ты не послушаешься меня, вся твоя жизнь будет полна опасностей! — Прощай, Эудора! — сказал мальчуган и потянулся к ней, чтобы ее поцеловать. — Прощай же, Эудора, — раздался суровый и печаль¬ ный голос контрабандиста. — Медлить больше нельзя, мой люди уже проявляют нетерпение. Если судьба не приведет меня больше к этим берегам, не забывай тех, с которыми ты так долго делила радость и горе! — Нет, нет, постой!.. Не покидай нас так быстро! Оставь мне мальчика... оставь хоть какую-нибудь память о прошлом, кроме этой боли! — Час пробил. Ветер свежеет, а с этим шутить нель¬ зя. Для твоего же счастья лучше, если никто не узнает о бригантине. А ведь если мы останемся, не пройдет и не¬ скольких часов, как сотни любопытных из города будут глазеть на нас. — Что мне до них! Ты не можешь... не можешь по¬ кинуть меня вот так! — Я бы с радостью остался с тобой, Эудора, но дом моряка — это его судно. И так слишком много драгоцен¬ ного времени потеряно. Еще раз — прощай! Девушка в отчаянии озиралась вокруг. Казалось, опа быстрым, торопливым взглядом своих темных глаз хо¬ тела разом окинуть все, что есть на земле прекрас¬ ного. — Куда ты поплывешь? — спросила опа, понизив го¬ лос почти до шепота. — Куда поплывешь и когда вер¬ нешься? — Я плыву туда, куда ведет меня моя счастливая звезда. Быть может, я не вернусь долго, быть может — никогда! Прощай же, Эудора... Будь счастлива среди дру¬ зей, которых тебе дала судьба! Глаза девушки, вся жизпь которой прошла на море, заблестели еще ярче и тревожнее. Она схватила руку контрабандиста обеими руками и невольно стиснула ее изо всех сил. Потом она широко раскрыла объятия и по¬ рывисто прижала к себе неподвижного моряка. =— Мы поплывем вместе! Я твоя и ничья больше! 797

Ты сама не понимаешь, что говоришь, Эудора! — произнес Бороздящий Океаны, тяжело дыша, — У тебя здесь отец... подруга... муж... — Нет, нет! — воскликнула обезумевшая девушка, махнув рукой в сторону Алиды и Олоффа, который сде¬ лал к ней несколько шагов, словно спешил спасти ее из пропасти. Я твоя, твоя! Контрабандист высвободился из ее судорожных объ¬ ятий и сильной рукой держал девушку, отстранив ее от себя, а сам пытался совладать с бурей страсти, бушевав¬ шей в его душе. — Подумай, подумай еще, сказал он. Ты хочешь разделить судьбу отверженного, которого преследует за¬ кон, которого гонят и презирают люди! — Я твоя, твоя! — Корабль будет твоим домом, бурный океан твоим миром! — Твой мир — это мой мир! Твой дом ^ мой дом! Твоя опасность — моя! Из груди контрабандиста вырвался ликующий воз¬ глас. — Ты моя! — воскликнул он. — Перед такими узами бледнеют права отцаГ Олдермен, прощай! Я буду обра¬ щаться с твоей дочерью лучше, чем ты поступил с до¬ черью моего благодетеля! Легко, как перышко, он подхватил Эудору на руки и, прежде чем Ладлоу и Олофф ван Стаатс успели помешать ему, перенес ее в шлюпку. В тот же миг шлюпка отча¬ лила вместе с храбрым мальчуганом, который от радости подбрасывал шляпу в воздух. Бригантина, словно поняв, что произошло, стремительно развернулась, и, прежде чем люди на берегу опомнились от удивления, шлюпка уже висела на талях. Контрабандист появился на полу¬ юте. Одной рукой он обнимал Эудору, другой махал оне¬ мевшим от неожиданности людям на берегу, а девушка, все еще не пришедшая в себя, едва могла прошептать прощальные слова, обращенные к Алиде и отцу. Бриган¬ тина выскользнула из бухты и заплясала на волнах при¬ боя. Потом, забрав всеми своими парусами ветер, дувший с юга, и слегка изогнув под его напором свой красивый и стройный рангоут, бригантина понеслась прочь, остав¬ ляя за собой пенящийся след. 798