— Нет, ваша скорлупка недостаточно надежна, чтобы взять кого-нибудь еще, кроме своего хозяина. Ступайте, и да воздастся вам за вашу преданность Англии. — Будьте готовы отразить удар! — сказал Бороздящий Океаны, сжав руку-капитана. Потом он небрежно спустился по качающемуся вере¬ вочному трапу в свой ялик. Ладлоу следил за ним внима¬ тельно и, пожалуй, несколько недоверчиво. Когда контрабандист сел и взялся за весла, его уже почти не было видно, а когда ялик бесшумно скользнул прочь, молодой капитан уже и не думал взыскивать с ча¬ совых, которые позволили ему незаметно подплыть к крейсеру. Через какую-нибудь минуту темные борта ялика слились с морской поверхностью. Оставшись один, молодой капитан задумался. Поведе¬ ние контрабандиста, его добровольное появление на крей¬ сере, чтобы предупредить об опасности, правдоподобие его слов и способ, с помощью которого он это узнал, — все свидетельствовало о том, что он говорит правду. Примеры такой преданности королевскому флагу со стороны моря¬ ков, чья деятельность обычно вредила интересам короны, были нередки. Проступки их подобны заблуждению под влиянием страсти или соблазна, тогда как внезапный воз¬ врат к добродетели от природы свойствен, человеческой душе. Капитан не забыл совета контрабандиста — дать людям отдых. Он поминутно поглядывал на часы, но время ползло мучительно медленно, и всякий раз, набравшись терпения, он клал их обратно в карман. Наконец он спу¬ стился на шканцы и подошел к единственному человеку на борту крейсера, который бодрствовал, — вахтенному на¬ чальнику. В отсутствие офицеров это ответственное дело было поручено шестнадцатилетнему гардемарину, еще не произведенному в мичманы. Он стоял неподвижно, облоко¬ тившись на шпиль и подперев рукой голову. Ладлоу по¬ глядел на него, потом поднес к его лицу горящий фонарь и увидел, что вахтенный спит. Не потревожив юношу, капи¬ тан поставил фонарь на место и прошел дальше. У трапа вытянулся матрос с мушкетом на плече. Ладлоу провел рукой у него перед глазами — матрос непроизвольно миг¬ нул, ничего не видя вокруг. На баке, посреди палубы, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, стоял невысокий коренастый человек и медленно поворачивал */424 Фенимор Купер, том V 753

голову из стороны в сторону, как видно пристально осма¬ тривая эту часть океана. Взбежав вверх по трапу, Ладлоу узнал в нем старого моряка, исполнявшего должность бакового старшины. — Наконец-то я вижу на своем судне пару открытых глаз, — сказал капитан. — Ты один из всей вахты не спишь. — Мне доводилось огибать мыс Доброй Надежды ни¬ как не меньше пятидесяти раз, сэр, а моряк, ходивший в такое плавание, редко дожидается второго свистка боц¬ мана. У молодых и глаза молодые, им сон — что еда, намаялись они нынче с пушками да снастями. — А почему ты все глядишь в ту сторону? Я ничего там не вижу, только туман стелется над морем. — Там французы, сэр, разве вы не слышите? — Нет, не слышу, — сказал Ладлоу, внимательно при¬ слушавшись. — Не слышу ничего, кроме плеска прибоя. — Может, мне только чудится, но вроде бы весло стукнуло о банку, а ведь того и жди, что мусью при таком штиле пошлет на шлюпках своих людей поглядеть, что с нами сталось... А вон и огонь мелькнул, это так же верно, как то, что меня зовут Боб Стеньга. Ладлоу молчал. Действительно, огонь маячил в той сто¬ роне, где стояли на якоре вражеские корабли, — он то появлялся, то исчезал, как будто по палубе несли фонарь. Наконец он медленно опустился и исчез, словно угас в воде. — Этот фонарь нес какой-то разгильдяй, капитан Лад¬ лоу, а теперь он спустился в шлюпку, — уверенно сказал старшина, покачав головой, и стал расхаживать по палубе с видом человека, которому все стало ясно. Ладлоу, задумчивый, но спокойный, вернулся на шканцы. Он обошел спящих людей, никого не потрево¬ жив, даже не разбудил все еще спавшего гардемарина, и молча ушел в свою каюту. Там капитан пробыл всего несколько минут. А когда он снова вышел на палубу, движения его были уверенны и решительны. — Пора сменять вахту, мистер Риф, — прошептал он, подойдя вплотную к спящему вахтенному и не показывая вида, что ему известно, как позорно юноша забыл о своем долге, ттг Склянка кончается. 754

— Есть, есть, сэр! Сигнальщик, перевернуть склян¬ ку! — пробормотал молодой человек. — Прекрасная ночь, сэр, и такая тихая. Я как раз думал... — ...о доме и о своей матери. Что ж, дело молодое. Но нам с вами нужно еще кое о чем подумать. Вызовите на шканцы всех офицеров. Когда полусонный гардемарин отправился выполнять приказ, Ладлоу подошел к Триселю, который все еще спал беспокойным сном. Легкого прикосновения пальцем оказа¬ лось достаточно, чтобы штурман вскочил на ноги. Первым делом старый моряк поглядел на снасти, потом на небо и наконец на своего капитана. — Наверно, рана ваша запеклась и ночной воздух только усилил боль? — сказал Ладлоу мягко и сострада¬ тельно. — Поврежденная снасть не может служить, как новая, капитан Ладлоу, но я ведь не пехотинец на марше, мне не нужна лошадь, я и так могу еще послужить. — Я рад, что ты бодр духом, мой старый друг, тем бо¬ лее что нам, кажется, предстоит серьезное дело. Французы посадили на шлюпки десант, и вскоре, если мои сведения верны, мы встретимся с ними лицом к лицу. — На шлюпки! — повторил штурман. — Я предпочел бы паруса и свежий ветер! Наш крейсер — быстрое судно, а когда, дело доходит до шлюпок, тут уж все равно, что рулевой, что простой матрос! — Ничего не поделаешь, приходится мириться с судь¬ бой... А вот и собрался наш военный совет. Головы всё молодые, но зато сердца благородные. Ладлоу подошел к кучке офицеров, собравшихся у шпиля. Здесь он в коротких словах объяснил, что заста¬ вило его разбудить их. Когда все поняли, какая опасность грозит крейсеру и что предстоит сделать, они разошлись и молча, но энергично принялись за необходимые приготов¬ ления. Топот на палубе разбудил десяток старых моряков, и они тотчас присоединились к офицерам. В этих делах незаметно прошло полчаса. Наконец Ладлоу решил, что крейсер готов к бою. Из обоих носовых орудий вынули ядра и заменили их двойными зарядами шрапнели и картечи. Несколько фальконетовкоторые 1 Фальконет — артиллерийское орудие небольшого калиб^ ра; во флоте часто применялось на гребных судах. 755

довольно часто применялись в то время, были заряжены по самые жерла и поставлены так, чтобы держать палубу под непрерывным огнем, а на фор-марсе появилась целая куча оружия и боеприпасов. Артиллеристы положили около пушек спички, и команда выстроилась для пере¬ клички во фронт. Через пять минут капитан отдал необхо¬ димые приказания, и люди разошлись по местам. После этого на судне воцарилась такая тишина, что слышно было лишь журчание отлива да шелест волн на песке. Ладлоу стоял рядом со штурманом на полубаке. Он был весь поглощен наблюдением за океаном и ловил ма¬ лейший признак опасности. Ветра не было, только иногда с берега долетало горячее дуновение, предвещая, что скоро поднимется ветер. Небо было затянуто облаками, но кое- где сквозь них задумчиво мерцали звезды. — Никогда еще такая тихая ночь не стояла над Аме¬ риканским материком, — негромко сказал Трисель, в раз¬ думье покачивая головой. — А я вот, капитан Ладлоу, считаю, что, как только корабль отдает якорь, половины его достоинств как не бывало! — Но у нас ведь мало людей, и, пожалуй, даже лучше, что им не придется лазать по реям и крепить сна¬ сти. Мы сможем все силы сосредоточить на защите крей¬ сера. — Это все равно что сказать ястребу — с подрезан¬ ными крыльями* мол, драться сподручней: ведь летать тогда ему не придется! Нет, судно создано для движения, а моряк — для того, чтобы искусно и проворно им управ¬ лять. Но что толку жаловаться, если от этого ни якорь не поднимется, ни ветер не наполнит паруса! А скажите, ка¬ питан Ладлоу, как вы полагаете насчет будущей жизни и всяких таких штук, какие порой слышишь, если случай¬ ным ветром тебя занесет в церковь? — Вопрос этот, дружище, глубокий, как океан, и рас¬ суждения могут привести к бессмыслицам еще почище тех, что бывают у нас в счислении курса... Но что это? Кажется, я слышу удары весел! — Нет, это какой-то шум на берегу. Что ж, я не очень- то хороший лоцман по проливам религии. Тут всякий но¬ вый довод все равно что риф или песчаная мель; при¬ ходится ложиться на другой галс и лавировать, иначе я мог бы стать епископом, потому что все на свете оборачи¬ вается не тем концом. Да, ночь сегодня темная, все звезды 756