Глава 4 Хадсон

Мари усаживается на заднее сиденье, когда водитель загружает ее сумки в багажник.— Привет. — Она заправляет прядь светлых волос за ухо и проводит руками по задней части своих бедер, скрытых под юбкой.Это что-то новенькое.Я осматриваю ее с головы до ног.Ее волосы стали светлее, зачесаны на одну сторону и слегка завиты, на губах появилась насыщенная вишнево-красная помада. Тонкая блузка с глубоким вырезом спереди облегает плечи.Она выглядит... роскошно. Элегантно и стильно. И я не могу отвести от нее взгляда.— Отлично выглядишь, — говорю я, криво ухмыляясь, позволяя своему взгляду задержаться на ней немного дольше обычного.Мари поправляет выбившийся локон.— Спасибо. Небольшая смена имиджа. Ты был прав насчет Элл. У нее отличный вкус. И спасибо за одежду. Согласна... мой гардероб крайне нуждался в обновлении.К моему удивлению в голубых глазах Мари появляется блеск. А еще скрытая улыбка. Я вижу, что она ведет себя по-другому. Чуть больше очарования? Немного больше грации? Чуть больше доверия, чем раньше? Не то чтобы ей этого не хватало. Я всегда считал, что Мари — это что-то вроде тихого омута: напористая, красивая и при неправильном подходе потенциально разрушительная. Однако это не ее вина. Это ее возраст — ее поколение. Они хотят, чтобы всё происходило по щелчку пальцев. Хотят всего и сразу.Но они не готовы.В одно мгновение делают презентации мирового класса в залах заседаний, а в следующее — бьются в истерике, когда что-то идет не по плану, как младенец, у которого режутся зубы.Этот опыт будет полезен для Мари. Думаю, под моим покровительством она действительно проявит себя, и когда всё закончится, поймет, что стала более изысканной, более терпеливой. Она осознает, что мир теперь стал гораздо ближе, чем был до этого.— Надеюсь, ты не слишком голодна. Я перенес наш заказ, чтобы мы могли сделать небольшую остановку по пути, — говорю я, проверяя время на часах.— Куда мы направляемся?— К тебе. Затем в ресторан.— И зачем нам ехать ко мне? — Она морщит нос.— Скоро увидишь.Мари скрещивает свои длинные ноги и откидывается на сиденье, когда мы вливаемся в оживленное дневное движение. Через полчаса мы оказываемся перед ее домом, припарковавшись за грузовиком.Наклонившись вперед, она щурится, разглядывая мужчин в форме, таскающих мебель.— Это похоже на мой... — Ее голос стихает. — Это... это мой комод?Потянувшись к дверной ручке, она торопится вылезти из лимузина. Я следую за ней и кладу руку ей на плечо, когда она смотрит широко раскрытыми глазами на свои вещи.— Что ты делаешь с моими вещами? — Она поворачивается ко мне. — И как получил доступ к моей квартире?— Ты переезжаешь ко мне.— И почему это не обсуждалось со мной? — Она бросает взгляд в мою сторону, положив руки на бедра.— Обсуждалось. Разве ты не прочитала контракт, подписанный на выходных?— Конечно, прочитала.— А то, что написано мелким шрифтом? — спрашиваю я.Мари поникает, глядя вдаль за мое плечо.— Уверена, я бы заметила предложение о сожительстве, — говорит она, покусывая внутреннюю часть губы. Мари выдыхает, и, наблюдая за происходящим, я понимаю, что ее разочарование, похоже, направлено на саму себя.— В любом случае, ты уже подписала контракт. Обратного пути нет. Ты будешь жить со мной — в гостевой комнате, конечно, — говорю я. — Важно, чтобы мы узнали привычки друг друга — наши особенности, так сказать. Нам нужно иметь своего рода некое подобие настоящих отношений. Это не сымитируешь. Теперь иди наверх и собери свои личные вещи. Все остальное будет лежать в хранилище. Я подожду здесь, в машине.Мари выдыхает, ничего не сказав в ответ, а затем поворачивается на каблуках и проскакивает между двумя грузчиками, несущими огромные коробки ее до-Резерфордской жизни.Улыбаясь, я возвращаюсь обратно в машину.Я знал, что сделал хороший выбор.