Глава 41 Мари

— Алек, тебе есть, где переночевать? — Мама наливает ему кофе. — Ты можешь остановиться у нас, или мы можем посоветовать тебе отель. Здесь есть один неподалеку, его недавно отремонтировали. У него хорошие отзывы. Там есть бассейн и фитнес-зал.— Мам, он сам решит, где ему ночевать, — усмехаюсь я. Сегодня она чересчур гостеприимна и обращается с Алеком, как с королем Англии.— Итак, Алек, ты маркетолог? — спрашивает отец, скрестив ноги и восседая во главе стола. — Придумываешь всякие слоганы или что-то в этом роде?Алек подавляет улыбку, качая головой.— Я занимаюсь онлайн-маркетингом. Раскруткой социальных сетей. Создаю бренды. Оптимизирую поисковые системы. И тому подобное.— Я подумывал о том, чтобы завести Инста-как-его-там для своей компании. У меня есть страничка в «Фейсбуке». Кажется, мы набрали где-то триста лайков? Я ничего там не публикую. Даже не знаю, что там писать. — Отец отпивает кофе, который мама ставит возле него. — Как ты считаешь? Я никогда не понимал смысла этих сайтов. Кому есть дело до того, что я ем на завтрак или какой фильм посмотрел прошлым вечером. Почему каждый хочет рассказать всем, что он делает каждую гребаную минуту?Алек смеется.— Всё чуточку сложнее, чем вы думаете. Если бы у нас было больше времени, я бы кратко изложил вам стратегию. Возможно, когда вернусь в Гонконг, я смогу прислать вам несколько заметок.— Да. Было бы неплохо, — кивает папа.Мама садится рядом с Алеком и, подперев подбородок рукой, начинает на него пялиться. Я вижу, что он это замечает, но старается быть вежливым. Если бы я могла, то пнула бы ее под столом. Это нужно прекратить.— Интересно, чьи глаза будут у ребенка, — размышляет мама вслух. — Алек, у тебя ведь есть ямочки на щеках?— Мам, — откашливаюсь я.— Простите. Я просто в предвкушении. Не думала, что стану бабушкой так рано, — говорит она. — Как твои родители относятся к этой новости? Это будет их первый внук?Алек кивает.— Да, мы пока это не обсуждали. Они уже знают. Благодаря моей сестре. Но у нас пока не было возможности обговорить это.Папа хмурится.— О?— Значит, ты работаешь в Гонконге, — продолжает мама. — Что ты будешь делать, когда у Мари начнутся схватки?Он смотрит на меня.— Ближе к назначенной дате родов я планирую вернуться в Штаты. Мы справимся. Я буду рядом несмотря ни на что. Посмотрев на телефон, он делает большой глоток кофе, а затем встает.— Мне очень не хочется прерывать нашу беседу, но у меня рейс в Нью-Йорк через несколько часов, а потом мне нужно вернуться обратно в Гонконг. — Алек убирает телефон обратно в карман.Папа встает, подходит ближе и протягивает ему руку.— Возможно, ситуация и не самая подходящая, но, Алек, я признателен тебе за то, что ты решился на столь ответственный шаг.Алек кивает ему, поджав губы.— Несомненно, это было большим потрясением для меня, но один хороший друг, скажем так, направил меня на правильный путь, и я понял, что не могу бросить Мари.— Я провожу тебя. — Я встаю из-за стола и направляюсь к входной двери, пока мама заключает Алека в свои медвежьи объятия.Как только мы оказываемся на улице, он забирается в свою машину, а я подхожу к водительскому окну.— Еще раз спасибо, — благодарю я его.Мы провели весь день вместе, пытаясь решить материальные вопросы. Алек сказал, что, если я захочу вернуться в город, он позаботится о том, чтобы у меня была хорошая квартира, и чтобы наш ребенок пошел в самую лучшую школу. Но, так как Алек очень много путешествует, я решила, что лучше останусь здесь и буду воспитывать малыша в Небраске, где моя семья сможет мне помогать. Он пообещал во что бы то ни стало оказывать мне поддержку.Кроме того, он пообещал, что будет проводить как можно больше времени с ребенком, когда будет находиться в Штатах.Надеюсь, он сказал все это не только потому, что мне хотелось это услышать. Пока у меня есть все основания доверять его словам.— Алек… — Я наклоняюсь к его окну. Ненавижу себя за то, что собираюсь у него сейчас спросить, но мне нужно знать. — Что такого сказал тебе Хадсон, что заставило тебя передумать?Он откидывается на спинку сиденья, глядя прямо перед собой на дверь гаража моих родителей и на старое баскетбольное кольцо над ней.Алек выдыхает.— Главное не то, что он сказал, а как.— Что ты имеешь в виду?— Я знаю Хадсона всю свою жизнь, и, рассказав ему, что не хочу быть отцом и что предложил тебе избавиться от ребенка, я никогда не видел его таким разъяренным. Он посоветовал мне поступить правильно, — говорит он. — А в его глазах был такой огонь, которого я никогда прежде не видел. Он сказал, что у меня только один шанс поступить правильно. Его слова еще долго не давали мне покоя. Этот ребенок появится на свет, он родится лишь однажды. Если я пропущу это или его дни рождения, или что-то еще, пути назад не будет.— Когда он сказал тебе это?Он поворачивается ко мне.— Через несколько часов после твоего отъезда.Я выпрямляюсь, опешив.Значит, этот мужчина был зол на меня за то, что я скрыла от него свою беременность… но все же нашел в себе силы заставить Алека поступить правильно?— Хадсон любит тебя, Мари, — говорит Алек, кивая. — Я никогда не видел, чтобы он о ком-то так заботился. Даже о моей сестре. — Он заводит мотор. — В любом случае, я надеюсь, вы помиритесь. Будет жаль, если вы этого не сделаете. В Монтоке вы казались такими счастливыми. Чертовски счастливыми.Отойдя от машины, я машу ему вслед и наблюдаю за тем, как он отъезжает от моего дома.Вхожу внутрь, обуваю кроссовки и сообщаю родителям, что иду на прогулку. Уже смеркается, солнце садится за горизонт, и вдалеке лучи освещают дом в стиле прерий.Не знаю, что скажу, когда доберусь туда, но что-то манит меня, тянет в ту сторону.Когда сегодня днем я увидела ревность Хадсона и услышала, как он защищает меня, хотя и не должен… мое отношение к нему изменилось.Я хотела покончить с ним.Хотела оборвать все связи и двигаться дальше.Но не думаю, что смогла бы, если бы попыталась. А я пыталась.Через пять минут я уже оказываюсь в нескольких домах от его дома. Мое сердце колотится со скоростью тысячу ударов в секунду.На его подъездной дорожке стоит белый мерседес, и, приглядевшись, я замечаю две тени в окне возле двери. Они стоят близко друг к другу, кивают и, вероятно, разговаривают. Это женщина. Изгибы ее тела в форме песочных часов особенно заметны по тени, отбрасываемой на стекло.Она тянется к его плечу, затем к лицу.Прикасается к нему. Стоит слишком близко, затем еще ближе.Мгновение спустя дверь открывается, и великолепная, сногсшибательная платиновая блондинка выходит из дома, махая ему своими пальчиками, прежде чем ее вишневые губы расплываются в сексуальной кошачьей улыбке. Я наблюдаю за тем, как она убирает волосы с лица, улыбаясь, словно женщина, которая встретила мужчину, ради которого ей снова хочется жить.Мне хорошо знакома эта улыбка.И это чувство.Хадсон стоит в дверном проеме, провожает ее взглядом, а она порхает по бетонным ступеням и шагает по тропинке к своей машине, виляя бедрами при каждом шаге. Как только она исчезает из виду, он заходит в дом.Несколько часов назад он был в ярости от ревности, увидев меня за чашечкой кофе с Алеком, но, похоже, вовсе не терял времени и нашел себе ту, что облегчила его боль.Взгляд, с которым Хадсон смотрел ей вслед, просто убивает меня.А я-то решила, что он изменился.Это была плохая затея, и по этой причине я возвращаюсь домой.