Токио
5 июня 1976 года
Американский бар в Токио
Я в баре, набитом молодыми консервативными американскими снобами, они пьют и пристают к японкам, которым нравится спать с этими подобиями мужчин. Здесь очень трудно найти поэзию, что видно по этим стихам.Токио
5 июня 1976 года
Оргическое эго дождливой ночью в Токио,
когда не с кем заняться любовью
Полночи
прошло, и юность
уходит, одна
я в постели
Сапфо Мои книги переведены на норвежский, французский, датский, румынский, испанский, японский, голландский, шведский, итальянский, немецкий, финский, иврит. и напечатаны в Англии однако этой ночью в Токио я буду спать один дождьТокио
5 июня 1976 года
Червяки
Протяженность одиночества делает четвертое измерение похожим на трех голодных ворон что с жадностью смотрят на червяка.Токио
6 июня 1976 года
Что делать вечером в Токийском отеле, когда скучно
1. Поужинать в одиночестве. Это всегда интересно. 2. Побродить бесцельно по отелю. Отель огромный, и в нем всегда найдется, где побродить бесцельно. 3. Подняться и спуститься на лифте просто так. Люди едут вверх и заходят в свои номера. Я остаюсь. Другие едут вниз и выходят на улицу. Я остаюсь. 4. Я всерьез задумываюсь над телефоном-автоматом, звоню к себе в номер 3003 и очень долго слушаю гудки. Затем размышляю, где я и когда вернусь. Может, стоит попросить дежурного передать мне, чтобы, когда я вернусь, позвонил себе?Токио
6 июня 1976 года
Путешествие по фривею из Токио в Осаку
Я смотрю в окно машины на скорости 100 километров в час (62 мили) и вижу велосипедиста, который очень осторожно крутит педали по узкой дорожке между рисовыми полями. Через пару секунд он исчезает У меня теперь только память. Он превратился в 100 километро-часовый чернильный отпечаток памяти.Хамаматси
6 июня 1976 года
После спектакля театра «Черный Шатер» на берегу реки Ниагара
Актрисы без грима, без костюмов и без ролей оборачиваются простыми смертными. Я смотрю, как они быстро едят в маленькой гостинице. У них нет иллюзий, они почти обыкновенны, как святые прекрасные в новом воплощенииДжифу
6 июня 1976 года
Фрагмент №1
Говорить – это говорить когда ты (дальше неразборчиво на пьяном клочке бумаги) говори ещеТокио
Вроде бы в начале
июня
Лазарь из поезда-пули
Тагаве Тадасу
В поезде-пуле на пути из Нагойи ты слушала бредовые разглагольствования пьяного американского писателя, я же обвинял тебя во всем, что не так в этом мире, включая жуткую нелепость, произошедшую в Гифу ночью, пока ты спала. Конечно, ты ни в чем не виновата, ты всего лишь мой добрый друг. Вдруг я объявил, что ты должна считать меня мертвым, что с этой минуты я для тебя умер. Я взял твою руку и коснулся ею моей руки. Я сказал тебе, что мое тело для тебя холодное - я мертв. Ты молча кивнула головой, глаза наполнились печалью. Я даже запретил тебе перечитывать мою книгу, потому что знал, как сильно она тебе нравится, и ты опять кивнула головой, ничего не сказав. Печаль в твоих глазах говорила лучше. Поезд-пуля все так же ехал в Токио со скоростью 120 миль в час, а я разглагольствовал, бредил и кричал на тебя. Ты не сказала ни слова. Твоя печаль заполняла поезд-пулю двумя сотнями пассажиров. Все они читали газеты, в которых не было ни слова, лишь сухие слезы мертвых. Когда поезд прибыл на Токийский вокзал, моя злость медленно развернулась и направилась на всех парах к заслуженному забвению. Я взял твою руку и опять коснулся ею моей руки. - Я для тебя жив, - сказал я. – Тепло вернулось в мое тело. Ты опять молча кивнула, так и не сказав ни слова. Две сотни лишних пассажиров остались в поезде, хотя это была конечная станция. Они будут вечно кататься взад и вперед, пока не станут пылью. Мы вышли в раннее Токийское утро опять друзьями. Так спасибо же тебе, прекрасный человек Тагава Тадасу, за то, что разделила и поняла мою смерть и возвращение из мертвых в поезде-пуле между Нагойей и Токио утром 8 июня 1976 года. Позже вечером я позвонил тебе по телефону. Твоими первыми словами было: - Все хорошо? - Да, все хорошо.