Особая группа населения – дети Киева, столицы Украины, которые также пережили первый радиационный удар. Из-за близости к злополучному реактору, для многих этот удар имел и имеет (хотя дети уже выросли) печальные последствия. Как сообщают в своем докладе российские специалисты О. Ю. Цитцер и М. С. Маликов, обследование 583 учащихся первых классов школ Киева достоверно показало замедление развития значительной группы детей в 1992 году по сравнению с 1982 годом. В общем, хорошего мало.

Спустя десять лет после аварии, отмечают они, 150 тысяч жителей Украины получили дозы облучения щитовидной железы, которые в десятки и даже более чем в сто раз превышают допустимые. В частности, у 5,7 тысячи детей облучение железы составило 200 рад, а у 7,8 тысячи взрослых – свыше 500 рад. (Это при том, что установленная допустимая для населения доза на Украине составляет 5 рад за всю жизнь.)

В марте 2002 года украинское государственное агентство «Чернобыль-ИнтерИнформ» со ссылкой на официальные источники сообщило, что из трех миллионов жителей страны, получивших дозу облучения вследствие аварии на ЧАЭС, у 84 процентов диагностированы те или иные заболевания. И один миллион из них составляют дети.

Чем дальше мы углубляемся в медицинские и исследовательские отчеты специалистов и ученых, неподконтрольных московскому официозу, тем меньше оптимизма. Итак, трудно, но продвигаемся дальше.

По своему сценарию развивается чернобыльская трагедия и в Беларуси. Дела здесь тоже не лучше. Спустя и десятилетия здесь более двух миллионов человек – это 23 процента населения – живут на территории с уровнем загрязнения радиоактивным цезием более одного кюри на квадратный километр, почти 8 процентов территории имеет загрязнение 5 кюри на квадратный километр.

Оценка содержания радиоактивного стронция-90 в организме жителей этой республики после аварии на ЧАЭС, отмечают российские исследователи, показала, что рассчитанные поглощенные дозы на красный костный мозг оказались в 2,5–3 раза выше, чем в доаварийный период, а в 3 процентах случаев дозы превысили средние значения в 4–8 раз.

Концентрация плутония в волосах жителей Гомельской области на порядок выше, чем в волосах жителей Минска.

Уже спустя десять лет после Чернобыля – по сообщениям Министерства здравоохранения страны – в наиболее загрязненных зонах республики общий уровень заболеваний возрос на 51 процент (!) по сравнению с дочернобыльским периодом.

Но особую роль в первые дни, как я уже отмечала, сыграл радиоактивный йод, которым была засыпана вся Беларусь. Условно «чистой» можно было считать только ее северную часть.

В некоторых областях его уровни доходили до 300 и более кюри на квадратный километр. По последним данным группы ученых из минского Института радиационной медицины и эндокринологических исследований А. Е. Океанова, Е. Я. Сосновской и О. П. Пряткиной, Беларусь с 1990 года удерживает первое место в мире по поражению раком щитовидной железы у взрослых. До взрывов в Чернобыле это было редкостью. А вопрос об онкозаболеваниях щитовидной железы у белорусских детей после аварии давно перестал быть дискуссионным. Эту печальную статистику уже признают даже самые отъявленные проядерные ортодоксы.

По данным этой группы ученых, в среднем по всей Беларуси в период между 1990-м и 2000 годом число онкологических заболеваний возросло в среднем почти на 40 процентов по сравнению с доаварийным. (Исследователи использовали банк данных Национального регистра по раковым заболеваниям, который ведется в Беларуси с 1973 года.) В Гомельской области эта цифра выглядит просто ошеломляюще – около 52 процентов. Общая заболеваемость населения возросла здесь более чем на 55 процентов. До аварии этот показатель был самым низким из всех регионов. В Минской области – 49 процентов, в Гродненской – 44, в Витебской – 38! (Коллективный Ильин со своим «научным» докладом и «прогнозами» отдыхает.)

По данным этих же ученых, в 1980 году индекс рака щитовидной железы по республике среди взрослого населения старше тридцати лет составлял 1,24 на 100 тысяч. В 2000 году он вырос до 5,67. У ликвидаторов – до 24,4. Кроме того, рак в самой загрязненной Могилевской области стал на пятнадцать лет «моложе», чем в Витебске. Это еще одна особенность – теперь он «достает» женщин 45–49 лет.

Заболеваемость раком значительно выше в белорусской деревне, чем в городе. Это из-за того, что коллективная доза, которую получили селяне, в два раза больше той, которую получили горожане. Наиболее часто отмечается рак мочевыде-лительных органов, толстой кишки, легких, щитовидной железы.

Несмотря на то что количество раков щитовидки у взрослого населения Беларуси возросло более чем в пять раз, отмечают ученые, и они направляли свои исследовательские отчеты об этом в заинтересованные международные организации, в документах МАГАТЭ и Научного комитета ООН по влиянию атомной радиации это все еще не отражено. А ведь Океанов и его коллеги – это не люди с улицы. До перехода в Институт радиационной медицины и эпидемиологических исследований сам Океанов много лет возглавлял национальный Регистр по выявлению рака в Белоруссии. Кроме того, статья ученых опубликована не в какой-то желтой прессе или таблоиде, а в очень серьезном научном издании «Швейцарский медицинский еженедельник» («Swiss Medical Weekly»). Здесь все научные статьи проходят тщательную проверку. В шарлатанстве ни авторов, ни журнал заподозрить невозможно.

Тем не менее, Комитет ООН по влиянию атомной радиации не постеснялся в 2000 году сделать бессовестное заявление о том, что «14 лет спустя после чернобыльской аварии нет никаких доказательств о негативном влиянии на здоровье населения, связанном с ионизирующей радиацией. Нет возрастания заболеваний раком или смертности, которые могли бы быть связаны с радиоактивным воздействием». А далее следуют сентенции, недоступные для понимания нормальных людей с нормальными гуманитарными ценностями, которые знают ситуацию в чернобыльских зонах, не говоря уж о тех, кто там живет. Компания международных чиновников, многие из которых даже не представляют, в какой стороне находятся эти самые многострадальные Хойники или Полесское, уверяют жертв Чернобыля в том, что со здоровьем все у них «в будущем будет хорошо». Ну почти даже лучше, чем было бы без Чернобыля.

В МАГАТЭ и самом «ядерном» Комитете ООН и через двадцать лет после катастрофы без устали заводят одну и ту же заезженную корпоративную пластинку: никаких жертв Чернобыля, за исключением тридцати одного человека, в основном пожарных, и нескольких детей, заболевших раком, которые могут быть излечимы, нет.

Это уже даже не смешно. Оставим этот совковый рудимент без комментариев и продолжим наш мониторинг радиоактивного чернобыльского марафона длиною в двадцать пять лет.

Уже первые десять лет после Чернобыля выявили одну общую для трех стран Украины, России и Беларуси драматическую тенденцию – возрастание количества детей, заболевших раком щитовидной железы. Больше всего страдают дети Беларуси. Согласно данным Всемирной организации здравоохранения, если с 1966 по 1985 год был зарегистрирован 21 случай, то после 1986 года – 379. Детям были проведены сотни операций.

В декабре 1995 года зарегистрировано уже 680 случаев рака щитовидной железы у детей на Украине, в России и Беларуси. В соответствии с данными Европейской ассоциации по изучению щитовидной железы – это только начало эпидемии, и в течение ближайших тридцати лет (прогноз был сделан в 1995 году) тысячи детей будут поражены раком щитовидной железы.

Но в полный шок привел общественность отчет Всемирной организации здравоохранения, представленный в апреле 2000 года в ООН. Группа экспертов ВОЗ дает еще более пессимистические прогнозы – по ее данным ожидается 50 000 новых случаев рака щитовидной железы у детей и подростков, живущих в пораженных зонах. Самая тяжелая ситуация – в Гомеле. Здесь рак прогнозируется у 36,4 процента тех, кому было меньше четырех лет на день катастрофы. (Если говорить о взрослом населении, то в Могилевской области эксперты ООН прогнозируют рак у 5 процентов.)