В начале декабря 2004 года инвалиды-чернобыльцы Санкт-Петербурга, объявившие голодовку, потребовали срочного созыва пленума Верховного суда России, куда они обратились с жалобой на незаконность этого постановления правительства. К акции протеста питерцев против монетизации льгот присоединились инвалиды из Смоленска, Пятигорска и других регионов.
Цинизм всей ситуации с чернобыльскими льготами заключался еще и в том, что в разгар всех этих голодовок и протестов 3 декабря 2004 года правительство издало распоряжение № 1562-р, в п. 2 которого записано (цитирую по тексту, опубликованному в правительственной «Российской газете» от 9 декабря 2004 года): «Направить средства в размере 300 миллионов рублей за счет экономии средств Федерального бюджета, образовавшейся в связи с реализацией Закона Российской Федерации „О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС“, на возмещение расходов по реализации субъектами Российской Федерации в 2004 году Закона Российской Федерации „О реабилитации жертв политических репрессий“». Как вообще это назвать? Подлость? (Натравить одних льготников на других?) Провокация? Ведь только по 22 тысячам исков инвалидов-чернобыльцев на конец 2004 года не выплатили почти полтора миллиарда рублей!
БЭР – биологический эквивалент рентгена – физический термин. Я бы расширила смысл этой аббревиатуры. Это и биологический эквивалент равнодушия. И если «физический» бэр имеет ПДУ – предельно допустимый уровень, то бэр «социальный», по-моему, обладает БДУ – беспредельно допустимыми уровнями равнодушия.
В знак солидарности с российскими чернобыльцами на Украине уже после «оранжевой революции» 2 февраля 2005 года начались пикетирования Верховной рады. Организаторы пикета – Всеукраинская чернобыльская народная партия. (Даже партию организовали – так легче бороться с чиновничьим произволом.) Пикетчики предложили депутатам и аппарату лозунги: «Чернобыльцам – гарантированное лечение», «Чернобыльским детям – надежную социальную защиту», «Чернобыль забрал здоровье, а государство отнимает жизнь». Акция была приурочена к рассмотрению Верховной Радой вопросов их социальной защиты.
А 7 февраля 2005 года в Киеве прошла пресс-конференция чернобыльцев. Досталось и новому «оранжевому» правительству. Лидер чернобыльской партии сказал, что туда «попали не совсем те люди. Например, Анатолий Кинах, еще в 2002 году подписавший преступное постановление № 1, которым ограничил прожиточный минимум для чернобыльцев до 19 гривен 91 коп.».
Сегодня, четверть века спустя после той страшной весенней ночи, уже совершенно ясно – правительства России, Украины и Беларуси давно не замечают героев и жертв глобальной катастрофы XX века. Этим людям самим все чаще приходится обращать на себя внимание государства, объявляя голодовки и забастовки. Напоминать властям, что они еще не все вымерли – особенно ликвидаторы, – что им нужна финансовая помощь государства, его защита. Ведь когда государство попросило их закрыть собой ядерную «амбразуру», они не ставили ему никаких условий, а не задумываясь поехали в самый ад.
Вот что в засекреченной докладной записке главному руководящему органу партии, приложенной к совершенно секретному постановлению Политбюро ЦК КПСС от 22 мая 1986 года, доносил ее верный журналист из газеты «Правда» Владимир Губарев: «2. На работах в опасных зонах (в том числе в 800 метрах от реактора) находились солдаты без индивидуальных средств защиты, в частности, при разгрузке свинца. В беседе выяснилось, что такой одежды у них нет. В подобном положении оказались и вертолетчики». А другая группа солдат-срочников сбрасывала с крыши реактора радиоактивный графит – голыми руками!..
А если бы эти люди отказались безоглядно усмирять разбушевавшийся атомный реактор и еще три других чернобыльских реактора на этой станции взорвались?
Сегодня это уже никому, кроме их самих и их семей, похоже, не интересно.
А мир обязан им тем, что он еще есть.
Глава 20 СИНДРОМ ПРОНИКАЮЩЕЙ ЛЖИ
Чернобыльская ядерная катастрофа стала специальным тестом на порядочность не только для политиков, находящихся у власти, но и для ученых и медиков. Синдром проникающей радиации – этот научный термин для властной политической и научной элиты страны превратился в синдром проникающей официальной лжи. Это был тест на наличие совести, предложенный им самой Историей посредством лакмусовой бумажки чернобыльской катастрофы. Они его, увы, не выдержали.
Четверть века – вполне достаточное время, чтобы приступить к собиранию камней в нашем «чернобыльском саду», вернее, аду. Неумолимо наступает время считать цыплят по атомной осени апрельского взрыва в 1986-м.
В этой главе я попробую провести своеобразный мониторинг, обзор официальных данных об изменениях в здоровье девяти миллионов (по данным ООН) жертв Чернобыля в течение двух с половиной десятилетий после взрыва. Они до сих пор ингалируют в свои легкие малые дозы чернобыльской радиации. Я хочу проследить и показать трансформацию данных о здоровье людей от официальной кремлевской лжи и далее – к сегодняшним результатам исследований национальных институтов независимых государств уже после падения СССР и монополии Кремля на правду о Чернобыле.
А чтобы это получилось как можно более наглядно, своеобразным фоном (сейчас модно говорить бэкграундом) для этого мониторинга, отправной, так сказать, точкой я возьму первый публичный доклад академика Л. А. Ильина, который вполне справедливо для общественности (что видно из предыдущих глав книги) ассоциируется с властью и ее подходами к Чернобылю.
Первый открытый доклад «Экологические особенности и медико-биологические последствия аварии на Чернобыльской атомной электростанции» (у меня в архиве хранится копия этих почти семидесяти страниц машинописного текста) был сделан академиком Л. А. Ильиным на сессии общего собрания Академии медицинских наук СССР в Москве, которая состоялась 21–23 марта 1989 года. Заметьте, через три года после аварии! Нет сомнения в том, что все эти три горячих послечернобыльских года академик тоже делал доклады – но не для нас с вами, а для кремлевских патрициев – совершенно секретно. А что такого, возникает вопрос, случилось через три года, что заставило академика и его хозяев «открыть личико»? Да вот случилось: открытый доклад был приурочен к I съезду народных депутатов СССР. И это была не столько научная акция, сколько превентивный политический удар – властям было ясно, что вопрос о Чернобыле немедленно возникнет на съезде, и они решили таким образом хоть как-то обезопасить себя от критики.
Несмотря на то что доклад делал Л. А. Ильин, под ним стоит двадцать три подписи официальных представителей медицины из России, Украины, Белорусии – этакий коллективный Ильин. У нас всегда была коллективная ответственность, и никогда – персональной.
Замечу также, что доклад академика стал новостью не только для общественности (хотя никто о нем, по-моему, так и не написал – вряд ли туда была допущена пресса), но и для непосвященных ученых, которые много чего услышали впервые.
Итак, в докладе отмечается, что «дозовые нагрузки на щитовидную железу в результате инкорпорации радиойода в основном сформировались за относительно короткий промежуток времени – 2,5–3 месяца после аварии. <…> сразу после аварии МЗ СССР был введен в действие, разработанный ранее, аварийный норматив предельно допустимой концентрации I-131 в молоке (3 700 Бк/л), соответствовавший дозовой нагрузке на щитовидную железу детей, равной 0,3 Зв (30 бэр). По предварительным оценкам, за счет проведения комплекса рекомендованных Минздравом СССР мероприятий по радиационной защите населения в ближайший период после аварии и нацеленного прежде всего на предотвращение или уменьшение поступления радиойода в организм…удалось снизить возможные дозовые нагрузки в среднем на 50 процентов, а в ряде случаев до 80 процентов». (Это напомнило мне другие образчики точности от официальной медицины: «проведение комплекса защитных мер в 2–2,2 раза снизило суммарные дозы облучения населения по сравнению с прогнозируемыми». Что же и с чем сравнивалось и прогнозировалось? Об этом не говорят.)