В моем огороде раньше тыква росла слабо, а в 1986 году выросла такая, что я не в силах была ее донести до двора. Кукуруза изменила цвет листьев, стала полосатой. Корова родила урода, родились щенки без хвостов, кошка родила лысого котенка, который сдох, и она сама тоже сдохла. Это что у них, животных, тоже радиофобия? У них тоже стресс?
Чем же мы перед государством так провинились, что нас будто не существует? Ведь знают же о нас, знают. Если бы не знали, кто бы давал нам 30 рублей дотации? Если бы не знали, кто платил бы 25 процентов надбавки? Знают и о 12 селах, которые надо выселять немедленно.
Мы три с половиной года живем в третьей зоне – зоне отчуждения. Только возле райкома партии, в центре Народич, загрязненность почвы – 1,5 миллирентгена в час, возле райпотребсоюза – свыше одного, по улице Свердлова, где поликлиника, на усадьбе Карась Нины Александровны – до двух. А загрязненность воздуха – 0,2–0,5 миллирентгена в час. Сколько за это время мы написали писем в различные инстанции. Наверное, сотни. Сколько было комиссий. Десятки. И сколько же еще их нужно, чтобы, наконец, нас поняли, что мы не жалобщики какие-то, что мы ничего не просим, нам не нужны „льготы“ и подаяния. Мы ни в чем не виноваты. Мы хотим нормальной жизни».
Жительница Народич прислала мне стихи. Они далеки от литературного совершенства. Но это крик души, который должен быть услышан:
Что ждет детей – нам непонятно.
Бумажные журавлики в руке?
На все нам медики невнятно
лишь объясняют на «мудрейшем» языке.
Я мать, жена, мое призванье –
рожать детей, воспитывать, любить.
Одно лишь все стучит в моем сознанье:
Что будет с нами, как же дальше жить?
Рожать? Нет, лучше абортируй…
А крик души – зачем же жить?
О Боже праведный, спаси, помилуй!
Как женщине да матерью не быть?
Рабочий одного из заводов города Смила Черкасской области, получив письмо от своей тетки из Народич, тоже написал горькие строчки:
Не приезжайте, родные! Письма летят, летят…
Это жители Народич во все концы кричат.
Я слышу голос тетушки. Не голос – крик души.
Не приезжайте, деточки, ты, внучек, не спеши!
Нет, мы не будем говорить о художественных достоинствах этих строк. Они писались не пером. Они писались сердцем. Столько боли!
А вот коллективное письмо:
...
«Каждый прожитый день в „грязной“ зоне еще раз подтверждает, как жестоко нас обманывали, припрятывая правду о Чернобыле. Высокопоставленные чиновники союзных и республиканских министерств и ведомств, прикрывая свою бездеятельность и равнодушие, пятый год безответственно и преступно уверяют о возможности проживания на загрязненной территории, оттягивают отселение людей в экологически чистые районы. А тем временем за их поступки мы расплачиваемся своим здоровьем, а возможно, и жизнью.
Чернобыльская беда, не обходя ни взрослых, ни детей, ни престарелых, пришла в каждый наш дом, в каждую семью, в каждый трудовой коллектив. Перечеркнув будущее многих тысяч людей, она принесла боль и печаль в их жизнь, превратилась в безвыходную трагедию. Терпению нашему приходит конец. Так жить дальше нет возможности и сил… Мы ждем срочного решения конкретных, самых наболевших неотложных проблем: ускорения отселения людей из „грязных“ территорий, обеспечение полной гласности о выполнении государственно-республиканской программы ликвидации последствий аварии и ранее принятых правительственных постановлений по этим вопросам, полного решения проблем оздоровления всех потерпевших от аварии, и в первую очередь детей; обеспечение всех экологически чистыми продуктами питания в необходимом количестве; разработки и принятия (на нынешней сессии) Закона о статусе потерпевших от аварии на ЧАЭС, который бы гарантировал получение квалифицированной медицинской помощи и систематический углубленный медицинский осмотр с привлечением специалистов, давал бы право на бесплатное получение эффективных лекарств согласно рецептам врачей; гарантировал бы право пенсионного обеспечения для женщин в возрасте 50, мужчин – 55 лет, при условии, что они жили и работали на загрязненной территории, соответственно пять и шесть лет, а не 12 лет, как того требует только что принятое постановление о „льготах“. После таких „льгот“ пенсию некому будет назначать. Разве авторы постановления не ведают, что здоровье у нас, у наших детей и родителей крайне подорвано? Из-за радиоактивного облучения наши ровесники с лентоткацкой фабрики, других промышленных предприятий не в состоянии выдержать восьмичасовой рабочий день. Разве могут 12 лет глотать радиоактивную пыль механизаторы, водители, трактористы, работники скотоводческих ферм и рассчитывать на „льготную“ пенсию?
А что уже говорить о детях, нашей надежде, которые теряют сознание на уроках, не могут выдержать учебной нагрузки? Постановление о „льготах“ их тоже обязывает прожить в зоне не менее 12 лет. А как быть людям предпенсионного возраста, которые потеряли силу и здоровье, и теперь их безжалостно доконают малые дозы радиации? Им тоже ждать двенадцать лет? Или умирать, не дождавшись „льгот“?
Считаем непростительным преступлением действия сановных лиц и органов, которые такими постановлениями заставляют людей, перенесших самый тяжелый, первый удар радиации, длительное время жить и работать в атомном аду. Исходя из сложившихся условий, считаем справедливым, если будет принято соответствующее положение о том, чтобы засчитывать каждый год работы в зоне жесткого контроля за два года трудового стажа.
Защита здоровья людей невозможна без всесторонне взвешенных нормативных документов, принятых на самом высоком уровне. Именно потому требуем, чтобы каждому жителю, который стал жертвой Чернобыля, был выдан заверенный правительством и подписанный конкретными лицами санитарный паспорт-гарант. Этот документ давал бы потерпевшим реальные льготы, защищал бы их интересы, обеспечивал бы человеческие бытовые и жилищные условия, давал гарантию на будущее. Без этого мы чувствуем себя атомными заложниками, оставленными со своими бедами и тревогами. Уже идет пятый год невиданной народной трагедии, но в Народичи так и не нашли дорогу ни В. В. Щербицкий, ни бывший председатель Президиума Верховного Совета УССР В. С. Шевченко, ни В. А. Масол (обращались четыре раза), ни В. А. Ивашко. Значит, наши страдания, жизнь наших детей и отцов для них ничего не стоят. Мы все больше убеждаемся, что для нас остался один выход – обратиться за помощью в Организацию Объединенных Наций или вместе с детьми и родителями погибнуть на растерзанной атомом родной земле. С уважением».
Под этим спокойным, но раздирающим душу письмом подписались 25 комсомольских секретарей колхозов, предприятий, больниц, поликлиники, отдела культуры, райпотребсоюза, школы, других учреждений Народичского района. Если уж комсомольские секретари, которые всегда были опорой и подручными коммунистического режима, написали такое письмо, то это значило, что и они уже потеряли всякую веру в партию и власть.
Телеграмма, направленная 30 сентября на имя М. С. Горбачева, Н. И. Рыжкова, В. А. Ивашко, В. Х. Догужиева, а также на мое имя:
...
«Публикация в „Правде“ от 29 сентября с. г. (1989 года. – А.Я. ) о заседании Правительственной комиссии по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС свидетельствует, что в настоящем решении проблем нашего и подобных районов будет упущено главное – право выезда семей с детьми. Люди лишаются последней надежды на безопасность жизни и здоровья своих детей. Повинные в нашей ситуации ведомства, особенно Минздрав, заняли позицию, граничащую с преступной. Обстановка в районе может стать непредсказуемой. Просим срочного рассмотрения и решения наших проблем, которые не терпят отлагательства. По поручению бюро Народичского райкома Компартии Украины Житомирской области секретарь райкома В. Будько».