Как и немецкий, наш заговор объединил все оппозиционные Сталину группы, которые в начале 30-х годов стали, не сливаясь, все же формироваться в единую силу. Ибо даже таких антагонистов, как троцкисты и «правые», вполне может объединить нечто, что сильнее любых партийных раздоров, — единая ненависть к общему врагу[942].

В качестве доказательства существования заговора военных против Сталина некоторые авторы, в том числе и те, которых я выше цитировал, приводят показания Н. Крестинского на процессе 1938 года. Вот что показал на нем Крестинский: «…Начиная с осени 1936 года Тухачевский торопит с выступлением… В конце ноября 1936 года… Тухачевский имел со мной взволнованный, серьезный разговор. Он сказал: начались провалы, и нет никакого основания думать, что на тех арестах, которые произведены, дело остановится. Очевидно, пойдет дальнейший разгром троцкистов и правых. Снятие Ягоды из НКВД указывает на то, что тут не только недовольство его недостаточно активной работой в НКВД. Очевидно, здесь политическое недоверие ему, Ягоде, как Ягоде не просто бывшему народному комиссару внутренних дел, а как активному правому, участнику объединенного центра, и, может быть, до этого докопаются. А если докопаются до этого, докопаются и до военных, тогда придется ставить крест на выступлении. Он делал выводы: ждать интервенции не приходится, надо действовать самим. Начинать самим — это трудно, это опасно, но зато шансы на успех имеются. Военная организация большая, подготовленная, и ему кажется, что надо действовать»[943]

Приведенные рассуждения едва ли могут рассматриваться как серьезный и убедительный аргумент, поскольку, как уже было сказано выше и о чем речь будет идти и дальше, знаменитые открытые судебные процессы 1936 — 1938 гг., если не полностью, то в своих самых существенных частях являлись плодом фальсификации. После тщательного расследования почти все обвиняемые, за исключением разве что Ягоды, были реабилитированы. Можно, конечно, поставить под вопрос правомерность такой реабилитации и с упорством, достойным лучшего применения, доказывать, что все, сказанное на этих процессах, — чистейшая правда. Лично у меня сложилось убеждение, что к материалам данных процессов нельзя относиться с доверием как к объективному исторически достоверному источнику. Хотя, я допускаю, что многие детали, всплывшие в ходе этих процессов, соответствовали действительности. Но в конечном счете не отдельные детали, а главное содержание этих процессов, формула предъявленных обвинений, — все это было далеко от действительности.

Однако на существование реального заговора военных против Сталина проливают свет не одни только материалы указанных процессов. Трезвый, лишенный эмоционального налета, анализ тогдашней ситуации в стране дает основания предполагать, что такого рода заговор вполне мог существовать. Характерно в этом плане, что информация о нем поступала не только через посредство чехословацкого президента Бенеша, но и по другим каналам. В марте 1937 года советский посол во Франции В. Потемкин доносил в телеграмме в Москву, что премьер-министр Э. Даладье сообщил ему, что «Из якобы серьезного французского источника он недавно узнал о расчетах германских кругов подготовить в СССР государственный переворот при содействии враждебных нынешнему советскому строю элементов из командного состава Красной Армии… Даладье добавил, что те же сведения о замыслах Германии получены военным министерством из русских эмигрантских кругов…»[944]

Американский биограф Сталина А. Улам, отвергая версию о существовании военного заговора против Сталина, тем не менее приводит в своей книге интересное, даже весьма многозначительное заявление одного из авторов меньшевистского зарубежного издании «Социалистический вестник»: «..Я не скажу, что Сталин уже является заложником армии… но в течение короткого периода времени политическое руководство страной перейдет в руки армии»[945].

Действительно, не слишком ли много совпадений? Различные источники сообщают об одном и том же! Это заставляет серьезно задуматься и не отбрасывать как якобы явную фальсификацию версию о проводившейся реальной подготовке к военному перевороту, который планировался Тухачевским и другими военными. В этой связи любопытны сведения, сообщаемые А. Орловым. Он писал: «Среди иностранных дипломатов в Москве получила распространение легенда о «больном человеке в Кремле». Полагали, что столь чудовищные действия мог предпринять лишь ненормальный, охваченный манией преследования. Но нет, всемогущий диктатор не был безумцем. Когда станут известны все факты, связанные с делом Тухачевского, мир поймет: Сталин знал, что делает». И далее он приводит информацию, полученную им в Москве от ответственных сотрудников советской внешней разведки.

— Это был настоящий заговор! — восклицал Шпигельгляс (тогда заместитель начальника иностранного отдела НКВД — Н.К.) — Об этом можно судить по панике, охватившей руководство: все пропуска в Кремль были вдруг объявлены недействительными, наши части подняты по тревоге! Как говорил Фриновский, «все правительство висело на волоске»…»[946]

И едва ли случайным совпадением является то, что примерно в том же духе ситуацию обрисовывает другой советский разведчик-невозвращенец В. Кривицкий. (Правда, в скобках надо заметить, что А. Орлов, когда писал свою книгу, мог воспользоваться информацией, содержавшейся в ранее изданной книге В. Кривицкого. Впрочем, это не столь уж принципиально: важно то, что подобные разговоры имели место). Он пишет, что по приезде он «пошел прямо к Фриновскому, заместителю наркома ОГПУ, который вместе с Ежовым проводил великую чистку по приказу Сталина.

— Скажите, что происходит? Что происходит в стране? — добивался я от Фриновского.? Я не могу выполнять свою работу, не зная, что все это значит. Что я скажу своим товарищам за границей?

— Это заговор, — ответил Фриновский.? Мы как раз раскрыли гигантский заговор в армии, такого заговора история еще никогда не знала. Но мы все возьмем под свой контроль, мы их всех возьмем»[947].

Переворот против Сталина был назначен на 1 мая 1937 г., главным образом из-за того, что первомайские парады позволяли осуществить значительные перемещения войск в Москву, не вызвав подозрения.

Если принять версию о военном заговоре, то в нее вполне логично вписываются предупредительные ответные меры Сталина. В апреле 1937 года были произведены серьезные перестановки в РККА: маршал Егоров был назначен первым замом наркома обороны, начальником Генерального Штаба — Шапошников. Тухачевского направили командовать Приволжским военным округом, Якира перевели из Московского округа в Ленинградский. Иными словами, заговорщиков, если они были таковыми, лишили реальных рычагов осуществления поставленных ими целей.

24 мая 1937 г. по инициативе Сталина Политбюро рассмотрело вопрос о Рудзутаке и Тухачевском и приняло следующее решение: «ЦК ВКП(б) получил данные, изобличающие члена ЦК ВКП(б) Рудзутака и кандидата ЦК ВКП(б) Тухачевского в участии в антисоветском троцкистско-правом заговорщическом блоке и шпионской работе против СССР в пользу фашистской Германии. В связи с этим Политбюро ЦК ВКП(б) ставит на голосование членов и кандидатов ЦК ВКП предложение об исключении из партии Рудзутака и Тухачевского и передаче их дела в Наркомвнудел»[948]. Через несколько дней аналогичное решение было принято и в отношении Якира и Уборевича. Были приняты решения об отстранении Гамарника (начальник Главного политуправления) и ряда других военных деятелей от своих постов. Участники военного заговора (если, конечно, он существовал в действительности) были арестованы. В предъявленном вскоре обвинительном заключении утверждалось, что в апреле — мае 1937 года органами НКВД был раскрыт и ликвидирован в г. Москве военно-троцкистский заговор, в «центр» руководства которым входили Тухачевский, Гамарник, Якир, Уборевич, Корк, Эйдеман и Фельдман. Военно-троцкистская организация, в которую входили все обвиняемые по этому делу, образовалась в 1932–1933 гг. по прямым указаниям германского генштаба и Троцкого. Она была связана с троцкистским центром и группой правых Бухарина — Рыкова, занималась вредительством, диверсиями, террором и готовила свержение правительства и захват власти в целях реставрации в СССР капитализма.

942

См. А. Колпакиди, Е. Прудникова. Двойной заговор. С. 535.

943

Судебный отчет. Материалы военной коллегии верховного суда СССР. М. 1997. С. 246.

944

А. Колпакиди, Е. Прудникова. Двойной заговор. С. 287.

945

Adam В. Ulam. Stalin. P. 446.

946

Александр Орлов. Тайная история сталинских преступлений. С. 218–219.

947

Вальтер Кривицкий. Я был агентом Сталина. С. 241.

948

Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД 1937 — 1938. Документы. М. 2004. С. 190.