Возникает законный вопрос: «А зачем нам нужно так часто повторять местоимения? Разве нет им альтернативы среди других частей речи?» Нет, без местоимений обойтись нельзя, а в силу частого употребления и малого количества повторение их неизбежно, так как постоянно возникает необходимость указывать на предметы, события, явления, качества, о которых уже упоминалось раньше. Как длинна, как нудна была бы наша речь, если бы в ней не было местоимений. Мы вынуждены были бы повторять одни и те же существительные и прилагательные, а они, как правило, длиннее местоимений. Местоимения создают нам речевое удобство, так как экономят время и пространство.

Известный советский лингвист А.А. Реформатский образно писал о местоимениях: «Местоимения удобны и прагматичны, но в них нет „перелива красок“ настоящего живого слова, они не могут иметь при себе характиризующего эпитета… Они, „как запасные игроки“ на футбольном поле или „дублеры“ в театре, выходят на поле, когда вынужденно „освобождают игру“ знаменательные слова»[36].

Винни-Пух и местоимения.

Учитель прочитал ребятам песенку Винни-Пуха, сочиненную поэтом Б. Заходером:

На днях, не знаю сам зачем, Зашел я в незнакомый дом, Мне захотелось Кое с Кем Потолковать о том о сем. Я рассказал им, что, когда И почему и отчего, Сказал, откуда и куда, И как, и где, и для чего; Что было раньше, что потом, И кто кого, и что к чему, И что подумали о том, И если нет, то почему! Когда мне не хватало слов, Я добавлял то «ах», то «эх», И «так сказать», и «будь здоров», И «ну и ну», и «просто смех»! Когда ж закончил я рассказ, То Кое-Кто спросил: «И все? Ты говорил тут целый час, А рассказал ни то ни се!»

Ребята тоже были в недоумении, так как ничего не поняли из песенки Винни-Пуха.

— В чем же ошибка Винни-Пуха, который так подробно, так эмоционально рассказывал о своих похождениях, но остался непонятым? — спросил Виктор Александрович.

— Содержание песенки непонятно потому, что неизвестно, с кем разговаривал Винни-Пух, о чем, что было раньше, что потом. Он употребляет слова что, когда, им, кого, которые не разъясняются, — ответил Толя.

— А вам знакомы эти слова?

— Здесь есть местоимения что, кого, к чему, им.

— Что же забыл (или не знал!) Винни-Пух?

— Винни-Пух не знал, что местоимения только указывают на лица, предметы, события, качества, а конкретный смысл становится ясным или из ситуации, или из предшествующего контекста, — подвел итог Аурел.

В заключение Виктор Александрович предложил исправить ошибку Винни-Пуха и составить рассказ, который был бы понятен всем.

Ты и вежливое Вы.

В употреблении 2-го лица местоимения, обращенного к собеседнику, в русском языке есть такая особенность: к старшим по возрасту и по положению и к незнакомым людям нужно обращаться на «Вы». Таковы этические нормы, сложившиеся в нашем обществе, обусловленные социальным и семейным укладом, культурными традициями.

В царской России к барину нужно было обращаться на «вы», а он к своим крестьянам, независимо от возраста, обращался на «ты». В армии офицерам говорили «вы», а солдатам — «ты». Поэтому первым приказом по армии после Великой Октябрьской революции был приказ об обращении к солдатам на «вы».

Известны даже трагические последствия грубого обращения на «ты». Об этом рассказывает писатель В.Н. Иванов в книге «Александр Пушкин и его время»:

«30 октября 1830 года в „Литературной газете“ появилось такое сообщение:

Вот четыре строчки Казимира де Виня для памятника, который предполагается воздвигнуть в Париже жертвам Июльской революции:

Ответь мне, Франция, как звали тех героев?

Имен их здесь на памятнике нет!

„Свободной ставши вмиг — спросить их не успела!

— Вот мой ответ!“

Это упоминание о революции подымает бурю.

Бенкендорф потребовал к себе А. Дельвига и в присутствии жандармов самым грубым образом обратился к нему с вопросом: „Что ты опять печатаешь недозволенное?“

Выражение „ты“ вместо общеупотребительного „вы“ не могло с самого начала этой сцены не подействовать весьма неприятно на Дельвига.

На возражения Дельвига Бенкендорф раскричался и выгнал его со словами: „Вот, вон, я упрячу тебя с твоими друзьями в Сибирь“.

Друзья Пушкина и Дельвига протестовали против грубости генерала, заставили извиниться перед Дельвигом и даже разрешить выпускать газету… Но вся эта история так подействовала на Дельвига, что он свалился, заболел, впал в апатию и больше так и не встал со своего дивана»[37].

В наше время социальные причины различий в употреблении «ты» и «вы» исчезли, однако вопрос использования этих местоимений с повестки дня не снят. И довольно часто вспыхивают острые дискуссии о нарушении норм культуры речи в употреблении этих местоимений. Но здесь мы уже выходим за рамки языка и вступаем в область социально-этических, культурно-исторических и национальных отношений, существующих в стране, в обществе, в семье (в отдельных национальных регионах, например, в семье принято называть родителей на «вы»).

Проводится ли различие между «ты» и вежливым «вы» в вашем родном языке? Какие нормы употребления этих местоимений существуют?

«Пою мое Отечество, Республику мою!»

В. Маяковский в поэме «Хорошо!» писал:

Улица — моя. Дома — мои. …… Стала оперяться моя кооперация. Радуюсь я — это мой труд вливается в труд моей республики. …… Пыль взбили шиной губатой в моем автомобиле мои депутаты. Сидите, не совейте в моем Моссовете. …… Револьвер желт. Моя милиция меня бережет.

В этом отрывке В. Маяковский часто употребляет притяжательные местоимения мой, моя, мои. Естественно, мы не можем подумать, что все названное поэтом принадлежит ему лично, в каком значении обычно встречаются притяжательные местоимения (моя книга, моя шапка, мой портфель). Здесь В. Маяковский употребляет это местоимение в обобщающем значении вместо местоимения наш, т. е. принадлежащий мне вместе с другими членами этого коллектива. В данном случае поэт выступает от имени всей страны — Союза Советских Социалистических Республик, полноправным членом которого он является.

вернуться

36

Реформатский А.А. Местоимения. — В кн.: Реформатский А.А. Очерки по фонологии, морфонологии и морфологии. М., 1979, с. 89.

вернуться

37

Иванов В.Н. Александр Пушкин и его время. М., 1977, с. 359–360.