Пронесли они царевну Мимо окон прямо к морю. Обнажив кинжал широкий, Предалась колдунья горю. «Царь идёт, — она стонала. — Как пред ним я оправдаюсь?» И, пронзив себя кинжалом, Пала, кровью обливаясь». Тут Асмат остановилась, Не сумев сдержать рыданья. «Витязь, сжалься надо мною! До последнего дыханья Я была верна царевне. Ах, убей меня на месте! Недостоин жить на свете, Кто принёс такие вести!» «Успокойся! — я ответил. — В чём вина твоя, сестрица? На друзей моих любимых Разве я могу сердиться? Буду странствовать я в море, Обойду кругом я сушу, Но найду мою царевну И тюрьму её разрушу». Ах, моё больное сердце Стало каменным от горя! Вместе с верными друзьями Я немедля вышел в море. Наш корабль блуждал по морю, Дни тянулись, как недели, Но напасть на след царевны Мы, скитальцы, не умели. Год прошёл в великих бедах. Обессилены недугом, Корабельщики-герои Умирали друг за другом. Сердце бедное от горя Разрывалося на части. Но пойдёт ли против неба, Кто его покорен власти? Я корабль направил к суше, Вышел на берег с друзьями. Вдалеке виднелся город, Весь украшенный садами. И пошёл я вдаль, гонимый Беспощадною судьбою. Лишь Асмат с двумя рабами Поспешила вслед за мною».

Сказание девятое. О том, как Тариэл встретился с Нурадин-Фридоном

Раз, когда у скал прибрежных Я раздумью предавался, На поляне предо мною Некий витязь показался. Кровь из ран его струилась, Меч был сломан пополам. Витязь жаловался горько И грозил своим врагам. Я подъехал к незнакомцу, Пересёк ему дорогу. «Лев, — воскликнул я, — скажи мне Кто поверг тебя в тревогу?» Оглянулся незнакомец, И замедлил бег коня, И с великим изумленьем Стал рассматривать меня. «Боже, — он сказал в восторге, — Как твои прекрасны дети! Вот стоит передо мною Лучший юноша на свете. Я ему во всём откроюсь, Пусть узнает ныне он, Как охотник безоружный Был изменою сражён». Мы сошли с коней и сели, Отдыхая средь поляны. Мой слуга — искусный лекарь — Осмотрел герою раны. Там осколки стрел виднелись; Лекарь вынул их из тела, Раны снадобьем помазал, Чтобы тело не болело. И сказал мне незнакомец, Оправляясь от удара: «Нурадин-Фридон я, витязь, Юный царь Мульгазанзара. Ты теперь в моих владеньях, Город виден мой отсюда. Невелик он, но красивей Не видали мы покуда. Дед мой, царь земель окрестных, Чуя смерти приближенье, Меж отцом моим и дядей Разделил свои владенья. Мне в наследство был оставлен Остров — тот, что виден в море. Дядя, жадный и свирепый, Захватил мой остров вскоре. Нынче утром я затеял Соколиную охоту. Пять сокольничих держали Птиц, приученных к полёту. Мы приехали на остров, Предались лихой забаве: Остров мой — моя охота. Дядя гневаться не вправе. Злые родичи, однако, По-иному рассудили — Их войска в разгар охоты Нас нашли и окружили. Я, спасаясь, прыгнул в лодку. Но, увы, навстречу мне Мчался дядя с сыновьями — Все готовые к войне. Скоро маленькую лодку Обступили их галеры, Завязался бой кровавый, Бой жестокий свыше меры. Я разил врагов без счёта, Я не мог себя беречь, Но, увы, кончались стрелы, Пополам сломался меч. Смерть казалась неизбежной, Но, врагам своим на горе, На коне своём прекрасном Прыгнул я из лодки в море. Изнурённый, я отныне Положился на коня, И скакун мой быстроногий Вынес на берег меня. Ныне я в беде великой. Всё грядущее — от бога. Верю я — падёт убийца И наказан будет строго. В день великого отмщенья Проклянёт он целый мир. Стаи воронов слетятся На его загробный пир». Смолк Фридон. И я в тот вечер Полюбил его, как брата. «Витязь, — я сказал, — утешься: Не навек твоя утрата. Я отныне твой союзник. Как пристало добрым мужам, Мы врагов твоих рассеем И затеи их разрушим». Тут Фридон воскликнул: «Витязь, Я тебя не знал доныне, Но тебя уже люблю я! Встретил ты меня в кручине, Но помог мне, словно другу. Если бог пошлёт здоровья, Жизнь свою до самой смерти Посвятить тебе готов я». В город двинулись мы вместе. И отряды, в знак печали Пеплом голову посыпав, На дороге нас встречали. На меня взирали люди И, предав забвенью беды, Говорили: «Вот предвестник Нашей будущей победы». Исцелился скоро витязь И со мной сравнялся в силе. Войско мы вооружили И галеры оснастили. На восьми ладьях огромных Враг навстречу нам приплыл. Я толкнул одну ногою И в пучину погрузил. Я к другой ладье помчался И, схватив за нос руками, Опрокинул лодку в море. Всё бежало перед нами. Наши славные галеры Полетели над водой, Мы сошли на берег вражий И вступили в смертный бой. Мне понравилась в сраженье Доблесть юного героя: Храбр, как лев; лицо — как солнце; Стан — как дерево алоэ. Дядю он свалил на землю И коварных сыновей, По рукам скрутив верёвкой, Привязал в ладье своей. Мы противника измяли Так, как мнут кусок сафьяна. Нагрузили мы добычей Два огромных каравана. Город нас, ликуя, встретил На высоком берегу. Так за умысел коварный Отомстил Фридон врагу».