– Господи! Вы только послушайте, Саттертуэйт.
«В ходе расследования по делу покойного сэра Бартоломью Стренджа сегодня подтвердился вердикт, гласящий, что смерть наступила вследствие отравления никотином. Сведениями о том, кем и каким образом был использован этот яд, следствие не располагает».
Сэр Чарлз нахмурился.
– Отравлен никотином. Звучит не очень убедительно – как-то не верится, что от никотина может случиться удар. Ничего не понимаю.
– И что же вы намерены делать?
– Что делать? Заказать на сегодняшний же вечер место в спальном вагоне «Голубого экспресса».
– Отлично, – сказал мистер Саттертуэйт. – Вероятно, и я поступлю точно так же.
– И вы? – удивился сэр Чарлз.
– Именно. Такие происшествия как раз по моей части, – скромно ответил мистер Саттертуэйт. – Я.., э-э.., у меня есть некоторый опыт. К тому же я хорошо знаю полковника Джонсона, начальника тамошней полиции. Такое знакомство нам пригодится.
– Спасибо, старина, – с чувством сказал сэр Чарлз. – Итак, иду в железнодорожную контору.
«А девица-то не промах, – подумал мистер Саттертуэйт. – Своего добилась. Заставила-таки сэра Чарлза вернуться. Знать бы еще, что в ее письме правда, а что она присочинила. Мисс Литтон Гор обожает приключения, это бесспорно».
Пока сэр Чарлз добывал билеты, мистер Саттертуэйт прогуливался по парку, не без приятности для себя размышляя о мисс Литтон Гор. Ее находчивость и напористость восхищали его, заставляя умолкнуть слабенький голос викторианской нравственности, осуждающей тех представительниц прекрасного пола, которые в сердечных делах осмеливаются поступать слишком решительно, отнимая эту возможность у сильной половины рода человеческого.
Мистер Саттертуэйт, как уже упоминалось, отличался редкой наблюдательностью. Внезапно он прервал свои размышления о женском поле вообще и о мисс Литтон Гор в частности, воскликнув про себя: «Ну и голова, ни дать ни взять – яйцо! Где-то я уже ее видел… Но где?»
Обладатель головы столь редкостной формы сидел на скамье, задумчиво глядя в пространство. Это был коротенький человечек с большущими усами, которые до смешного не вязались с его ростом.
Невдалеке, недовольно хмурясь и переминаясь с ноги на ногу, стояла маленькая английская девочка. Время от времени она в задумчивости принималась пинать носком туфельки бордюр, окаймляющий клумбу с лобелией[4].
– Ну, что ты делаешь, дорогая! Перестань, пожалуйста, – рассеянно сказала ей мать и снова погрузилась в модный журнал.
– А что мне еще делать? – буркнула малышка. Низенький человечек обернулся к девочке, и тут мистер Саттертуэйт узнал его.
– Мосье Пуаро, – сказал он. – Какая приятная неожиданность!
Мосье Пуаро поднялся со скамьи и отвесил изысканно-вежливый поклон:
– Enchante, monsieur.[5]
Обменявшись рукопожатием, оба джентльмена уселись рядом.
– Такое впечатление, что все съехались в Монте-Карло. Полчаса назад я встретил тут сэра Чарлза Картрайта, а теперь вот вас.
– Разве сэр Чарлз тоже здесь?
– Да, занимается парусным спортом. Вы слышали, что он навсегда расстался с Лумаутом?
– Нет, не слышал и, признаться, очень удивлен.
– А я нет. Видите ли, Картрайт не из тех, кто способен навсегда удалиться от света.
– Да-да, в этом-то я целиком с вами согласен. Меня удивляет другое. Ведь, кажется, у сэра Чарлза есть особая – и надо сказать, обворожительная! – причина, удерживающая его в Лумауте, а? Разве я не прав? Эта забавная девчушка, которую все зовут Мими?
Глаза Пуаро лукаво поблескивали.
– О, значит, вы тоже это заметили?
– Разумеется. У меня безошибочный нюх, впрочем, у вас, кажется, тоже. Ax, lajeunesse![6] Она так трогательна!
Он вздохнул.
– Да-а, насчет причины вы попали в самую точку, – сказал мистер Саттертуэйт. – Однако именно поэтому-то сэр Чарлз и бежал из Лумаута.
– Бежал от мадемуазель Литтон Гор? Но ведь он ее обожает, это ясно как день. Зачем же бежать?
– Ах, мосье Пуаро, вам этого не понять. Чисто национальные комплексы, свойственные только нам, англосаксам.
Однако мосье Пуаро продолжал развивать свою мысль.
– Конечно, – сказал он, – это лучший способ достичь своей цели. Стоит только бежать от женщины, как она тут же бросится вдогонку за вами. Безусловно, сэр Чарлз, столь опытный в сердечных делах, хорошо это знает.
Рассуждения мосье Пуаро позабавили мистера Саттертуэйта.
– Признаться, у меня на этот счет иное мнение, – сказал он. – А что привело сюда вас? Вы на отдыхе?
– Да, теперь это мое обычное времяпрепровождение. Видите ли, я весьма преуспел в своей профессии. Нажил изрядное состояние. Ушел в отставку. Теперь вот путешествую, смотрю на мир.
– Превосходно! N'est се pas?[7]
– Ма-мо-чка, – капризно затянула девочка, – ну чем мне заняться, скажи?
– Моя дорогая, – с упреком обратилась к ней мать, – разве тебе здесь не нравится? Посмотри, какое теплое солнышко!
– Но мне здесь нечем заняться!
– Побегай, поиграй. Ступай посмотри на море.
– Maman, – сказала вдруг невесть откуда взявшаяся девочка-француженка. – Joue avec moi![8]
– Amusetoi avec ta balle, Marcelle![9], – досадливо поморщилась maman, подымая глаза от книги.
С унылым видом малышка послушно принялась стучать мячом о землю.
– Jema'muse[10], – вздохнул Эркюль Пуаро с грустью. И как бы в ответ на мысль, которую он прочел во взгляде мистера Саттертуэйта, проговорил:
– И все же… Ну, вы меня понимаете…
Наступило неловкое молчание.
– Видите ли, – снова заговорил Пуаро. – Детство у меня прошло в бедности. Семья была большая, и нам пришлось самим выбиваться в люди. Я пошел работать в полицию, трудился в поте лица. И постепенно поднимался по служебной лестнице. Мое имя стало известным в профессиональных кругах, сначала на родине, в Бельгии, а потом и в других странах. Потом я вышел в отставку. А вскоре после этого началась война.[11] Я был ранен. Больной и измученный, я приехал в Англию и нашел здесь приют у одной добросердечной леди. И вдруг она умирает.., насильственной смертью – ее отравили. Eh bien, тут уж я сделал все, на что был способен. Заставил поработать свои серые клеточки. И нашел убийцу. Тогда я понял, что для меня еще не все потеряно. В самом деле, я никогда прежде не чувствовал себя столь уверенно. Так началась моя новая деятельность в качестве частного сыщика. Сколько захватывающих, загадочных, головоломных дел я распутал! Ах, мистер Саттертуэйт, что это была за жизнь! Какая удивительная вещь людская психология! Вскоре я стал весьма состоятельным человеком. И вот в один прекрасный день я понял, что могу осуществить все свои мечты – денег у меня хватит.
Пуаро положил руку на колено мистера Саттертуэйта.
– Друг мой, – с чувством продолжал Пуаро, подавшись к собеседнику, – бойтесь того дня, когда ваши мечты сбудутся. Посмотрите на эту малышку. Как она мечтала о загранице.., казалось, что все будет таким удивительным, таким необыкновенным. Понимаете, о чем я?
– Понимаю, – сказал мистер Саттертуэйт. – Вы не радуетесь жизни.
– Совершенно верно, – кивнул Пуаро и, глядя на своего собеседника, подумал про себя: «До чего же он похож на доброго гнома!»
вернуться4
Лобелия – травянистое растение с гроздьями синих, красных или белых цветов, родом из Северной Америки.
вернуться5
Сердечно рад, мосье (фр.)
вернуться6
Молодость! (фр.)
вернуться7
Не правда ли? (фр.)
вернуться8
Мамочка, поиграй со мной! (фр.)
вернуться9
Да займись же чем-нибудь, Марсель! Поиграй в мяч! (фр.)
вернуться10
Я развлекаюсь (фр.)
вернуться11
…вскоре после этого началась война. – Имеется в виду Первая мировая война 1914—1918 годов.