– Хорошо, я согласен. Простите старика, погорячился. Возраст, знаете ли, вносит свои гадкие коррективы! Я ведь стар, вы даже не можете себе представить насколько!

Он тяжело вздохнул, икнул и уставился на носок своего правого ботинка, словно увидел его в первый раз.

– Это ваши проблемы, я то при чем? – буркнул Андрей.

Разговор начинал раздражать, превращаясь в постановку дешевых комедиантов. Следовало распрощаться и двигать своей дорогой, но он медлил.

Минуты тянулись, а они все стояли и молчали. Улица была пустынна, словно находилась не в центре Москвы, а на земле Франца-Иосифа.

Наконец Асмодэев, словно найдя ответ у ботинка, вымолвил:

– Так и быть граф, буду с вами предельно честен и полностью откровенен. Вы нужны мне для одного очень деликатного дела. Чрезвычайно важного как для меня, так и для вас.

– Для меня то чем? – спросил Андрей с твердым намерением непременно уйти.

– Вам нравится ваше нынешнее положение, ваша настоящая жизнь? – ехидно проговорил Асмодэев. – Приятно быть ничем и никем?! Да не зыркайте так, вы прекрасно знаете, что я прав! Думаете, все изменится: закончите ВУЗ, станете специалистом, уважаемым человеком, найдете денег, добьетесь славы, известности? Придете к власти, наконец? Думает все это произойдет?

– Вообще-то да, – переполняя голос сарказмом, ответил Андрей.

– Ошибаетесь, юноша! Вы даже жениться нормально не сможете, не говоря о прочем! Ни одна ветвь вашей судьбы не предвещает свершений задуманного! Заметьте, при данном раскладе, а как вы знаете, всему свойственны перемены!

В голосе старика звучала абсолютная уверенность в правоте собственных утверждений. Хотелось возразить, но готовые вырваться слова, застряли где-то в гортани. Щупальца громадного монстра-страха обхватила сердце и больно сдавила. Затрещали стереотипы, догматы и определенности, а мозг заполнился чернильной тоской.

– Все это ложь, – только и смог выдавить Андрей.

– Это правда! Мне жаль вас огорчать, но это истинная правда. Вы вычеркнуты из списков успеха, а удача никогда не была к вам благосклонна. В нее надо верить, а не призирать, как нечто мерзкое и отвратительное! Но, как я уже сказал, выход имеется, и вы, Андрей Владимирович, способны им воспользоваться.

Происходящее походило на сон или бред сумасшедшего. Старик уничтожал его веру в собственные силы ! Хотелось проснуться и сбросить нелепое наваждение. Андрей схватил свое правое ухо и что есть силы сдавил: не помогло. Старик не пропал, а вновь самодовольно заулыбался. Наверное, прочитал мысли, черт проклятый!

А Асмодэев тем временем вгонял последний гвоздь в гроб графских надежд и мечтаний:

– Вы не поступите в МГУ, хотя подсознательно стремитесь именно туда. Не делайте театральных жестов, я знаю, что прав! Куда попадете не скажу: будете избегать этого места и вообще останетесь ни с чем! – он перевел дух, наслаждаясь произведенным эффектом. – После окончания, замечу не на одни пятерки, устроитесь на работу. Вам не будет нравиться ваша должность, ваш оклад и сослуживцы. Станете мечтать о новом, несбыточном и нереальном. – После запьете. Сильно запьете, как конченный халварь, с чертиками и мордобитием. Затем бросите. Женитесь на нелюбимой и глупой женщине. Вскоре разведетесь, не нажив ни детей, ни имущества. Снова запьете. Еще сильнее и глуше. Начнутся мании и мысли о самоликвидации, порезанные вены и порванные веревки. Продолжать дальнейшее повествование?

– Не надо, я вам верю, что от меня требуется, – сдался раздавленный и униженный граф.

– Наконец-то слышу слова не мальчика, но мужа! Рад за вас юноша – возбужденно прокричал Асмодэев, потирая ладони.

– Бросьте паясничать! Говорите конкретно или проваливайте! – вновь вспылил Андрей, удивляясь столь резким переменам своих настроений.

Подобного за ним никогда не водилось. Старик действовал на нервы, как красная тряпка на быка. Эмоции и мысли перемешивались, сталкивались и кидались друг на друга, принимая самые немыслимые очертания и формы.

Прекрасно уловив настроение юноши, Петр Вольфгардович примирительно выставил ладони и, отбросив шутовские интонации, начал:

– Конкретно так конкретно. От вас требуется маленькая, совсем крошечная услуга. Убить одного нехорошего человека!

Граф вскинулся, Внутренний ахнул, но Асмодэев, словно ничего не заметив, продолжал:

– Во всем деле есть один неприятный моментик: будущая жертва уже мертва. Если быть точнее, мертва в течение восьмидесяти лет. Не так давно, но все-таки срок!

Он взглянул на графа, ожидая реакции. Андрей молчал. Да и что можно сказать на такое! Старик явно сумасшедший, сбежавший из дурдома. Скорее всего буйный! Надо срочно сваливать, пока не начался припадок или что-нибудь похуже!

– Я не псих, и вам должно быть стыдно за подобные мысли. Ведь известно: они для меня не являются тайной, – четко проговорил Асмодэев. – Не согласны, дьявол с вами, найду другого. Но вы, граф, пожалеете, горько пожалеете о своем отказе! Ведь объект ликвидации – ваш личный враг. Для меня он всего лишь неприятный эпизод карьеры, для вас – предмет ненависти. Он причина вашего одиночества, бедственного положения и прочих неприятностей. Заметьте: это ваши мысли, не мои. Все еще не догадались о ком речь?

– Догадался, – прошептал Андрей. – Но разве такое возможно?

– Сколько можно повторять: в мире нет невозможного! – раздраженно прошипел старик. – Нужно знать как, и все получиться!

– Но убийство это грех, – еще тише пролепетал граф. – Смертный грех, водворяющий в ад!

– А разве ад существует? Точно знаете оное, можете поставить на кон правую руку, ухо и глаз?! Не замечал за вами излишнего религиозного рвения! – явно потешался Асмодэев. – Тем более, не убийство это, а месть за ваш род. Да и убить вам придется мертвеца, или ваша вера запрещает убивать мертвецов?

– Я не тупой богомолец, – вскипел граф. – Но ведь существует же Бог, дьявол, разные черти, ангелы? Пусть и не такие как в Коране или Библии, но все же существуют! Ведь не от обезьян же мы произошли!

– Глупый ты пацан, но в этом прав! – впервые перешел на «ты» Асмодэев. – Существует Творец . Он реален и всюду, но одновременно ирреален и нигде. Все эти боги, дьяволы, демоны, архангелы, Раи, Ады, ирии, джаны и иже с ними – плод людских фантазий и суеверий. Он же существует.

– И Он создал нас!? – вырвался непроизвольный вопрос, заставивший Андрея вновь покраснеть.

– Да, по своему образу и подобию. Вы – Его дети, а мы… Можно назвать нас слугами, хотя данное определение не совсем верно. Мы скорее соратники, но в то же время – противники. Мы служим разным граням Его сути.

– Какой сути? – спросил Андрей, шалея от нахлынувшей информации.

– Разносторонней – гордо проговорил Петр Вольфгардович. – В мире миллиарды людей, все разные. Пусть многие из них и схожи со стертыми пятаками. Все это от Него. Ведь согласитесь граф: нет ни полностью добрых, ни абсолютно злых. Во всех намешено помаленьку и того и другого. Идет непрерывная внутренняя война. Так же и с Ним…

– А вы на какой стороне? Добра, зла, серости или точных цветов? – спросил Андрей, начиная понимать происходящее.

– Неважно! – проговорил Асмодэев, пряча глаза. – Добро не всегда мудрое, злоба не всегда темная, а свет бел лишь местами. Все относительно, дорогой граф. И вообще, пора прекратить разглагольствования и обсудить детали предстоящей операции. Ведь вы согласны участвовать, не так ли?

– Согласен, – стараясь унять дрожь в голосе, ответил Андрей.

– Вот и славно. Наша цель: Владимир Ильич Ульянов, более известный миру как Ленин. Человек, свершивший в октябре 1917-го года на территории Российской Империи революцию, приведшую к свержению монархического строя и установлению коммунистической формы правления. Пусть настоящего коммунизма и не получилось, назовем данный беспорядок именно так. Впрочем, и монархия загнулась раньше сих прискорбных событий. Не в этом суть.

Асмодэев перевел дух, крутанул трость «восьмеркой» и продолжил: