- Я думал, что офицеры держат свое слово, - уколол Кнут.

- К чему ты клонишь?

- Вы ведь помните нашу с вами первую встречу? – Кнут прокручивал в памяти тот жуткий день. Когда среди деревьев он услышал стук сердца майора.

Потом он услышал голос: тихий, уверенный, немного напуганный. Кнут общался с тем, кого не видел, с тем, кто готов был услышать его.

- Это имеет отношение к делу? – Саврасов прервал воспоминания Кнута.

- Имеет.

- Да, помню. Тогда я увидел нечто, что рад бы забыть, да не забывается такое.

- Вы прилагали большие усилия для того, чтобы проникнуть в генную промышленность страны и хоть как-то внедрить в нее своих людей. Вы всегда заявляли, что биохимическая инженерия не должна стоять на человеческих останках.

- Я надеялся, что ты был последней жертвой Винбурга.

- Странно слышать о надежде от человека вашего положения.

Саврасов отвел взгляд.

- И вы не справились с тем, что так ненавидите, - Кнут многозначительно покачал головой. – И вы ошиблись: я был детищем не Винбурга – он лишь один из винтиков моего создателя. Система этой страны позволила мне появиться на свет. И поняв в какой-то момент, что противостоите Министерству науки - вы сложили руки. Я вас не виню, - Кнут ответил на немую претензию майора, - с министерством практически невозможно тягаться.

- Мои усилия не пропали даром, - возразил майор. – ФСБ регулярно проводит проверки и следит за ситуацией в биоинженерной промышленности. Особых нарушений нет, - Саврасов постарался сказать это как можно увереннее, но на последних словах запнулся, скатившись к сухому стандартному отчету.

Кнут улыбнулся:

- Ваши проверки. Это так напрягло некоторых функционеров в министерстве и бизнесменов, что против вас даже начали целую кампанию. И вас ведь почти устранили. Но вы цепкий. Ваш талант противостояния и обходных маневров сослужили вам службу.

- Но ты все равно тут и говоришь мне о моих недочетах? – Саврасов не мог понять к чему клонит Кнут.

- Вы надеялись, что на мне опыты закончились. Но знаете ли вы, что в спецрезервации под Петрополисом продолжаются испытания на живых людях? На людях, которые выставляются перед обществом как особо заразные больные «белой язвой»?

-  Опыты над людьми ограничены поисками вакцины от болезни, - Саврасова давно терзали сомнения о происходящем за тройным периметром спецрезервации, но что-то отчаянно сопротивлялось в нем, и он не желал верить в правдивость слов Кнута.

- Как благородно: поиски вакцины от смертельной заразы, - фыркнул Кнут. – А что если «белая язва» не болезнь? Вы когда-нибудь задумывались над этим?

- Ты несешь чушь.

- Тогда почему вы не умерли тогда, тринадцать лет назад, когда без защитной маски прикоснулись ко мне? Она была повреждена, - Кнут смотрел на реку, вспоминая жизнь в Деревне. – Вы ведь поняли это уже по завершению операции?

- Нет… - отмахивался Саврасов.

- Но вы отмели мысль о том, что такое может быть: что монии находящиеся в воздухе не убили вас как тех бойцов, вошедших в комнату до вас.

- От «белой язвы» гибнут тысячи людей. И не смей говорить что это не болезнь, - вспылил Саврасов. – Горы трупов в Екатеринодаре это галлюцинации что ли?! Или они разложились от насморка?

Майор отошел от ограды. Ему нужно было остыть. Градус кипения рядом с Кнутом быстро достигал критической отметки. Прохаживая среди людей, майор собирался с мыслями. Он смотрел в спину Кнуту, и его злило, что он даже не смотрит на него. Уперся в реку и несет несусветную чушь. Немного успокоившись и расставив мысли в ряд, Саврасов вернулся к Кнуту.

- Я здесь не для того, чтобы рассказывать вам о природе моний, - продолжил Кнут. – Но то, что вы называете «белой язвой» по сути своей является мутацией – агрессивной. Ее целью является изменение человеческого организма, доведение его до совершенно иных биологических форм. Вы можете верить или нет. Но монии, точнее протомонии содержатся в каждом из нас. Что-то провоцирует их перерождение – от этого появляется белое ороговение кожи и в теле происходят изменения. Некоторые умирают, другие живут.

- Как ты? – злобно перебил Саврасов.

- Да, к сожалению. Я живу, но я не испытываю по этому поводу радости. Меня волнует лишь резервация – Деревня и то, что в ней происходит.

- И что же по-твоему там твориться?! – пренебрежительно спросил майор.

- Я ведь не первый объект для испытаний…

- Ты рассказывал, - отмахивался Саврасов.

- Но не о том, что объект под номером один остался в лабораториях Деревни, когда я оттуда бежал, - Саврасов нахмурился, - и более того – он до сих пор там и над ним, как самым совершенным из всех подопытных, ставятся самые изощренные опыты. Как вам такое, майор?

Саврасов не верил. Он пытался найти в глазах Кнута хоть что-нибудь что поможет ему укрепиться в этом суждении. Но Кнут смотрел на майора не моргая. В своих глазах он показывал лишь ненависть и злобу. Саврасов отпрянул – нечто похожее он видел в тот день, когда впервые увидел Кнута.

- Если это так? Почему ты не сказал мне об этом раньше?

- Я вспомнил все подробности о жизни в Деревне лишь несколько лет назад. Мой мозг лишил меня возможности помнить о том, кого они называли – Каро. Я попал в Деревню подростком, он же находился там задолго до моего появления.

- В это сложно поверить, - потерянный взгляд Саврасова блуждал среди людей, заглядывая им в глаза, он пытался понять, где он и почему то, что говорит Кнут вызывает у него рвотный рефлекс.

- Страна, которую вы защищаете, предстала перед вами в другом свете?

Саврасов посмотрел в глаза Кнута. Его холодный взгляд снова блуждал где-то над поверхностью воды. Он говорил о вещах, переворачивавших вокруг все с отторгающей легкостью. Майор схватился за голову. Он думал о капкане, который Кнут мог расставить для него – мог ли он попасть в него?

- И ты мстишь людям за то, что они сотворили с вами?

- Лишь тем, кто ответственен за резервацию и дела творящиеся там, - Кнут кинул быстрый взгляд на майора.

- А в Красных борах? Кому ты мстил там?! Зараженная вода – сотни тысяч людей, - жестко вставил Саврасов. - Народным мстителем себя возомнил? Чтобы они не сделали там, в Деревне, твои дела не оправдание! – лютовал Саврасов.

- Отпустите глупую злость и взгляните на ситуацию иначе.

- Например?

- Посетите исследовательский институт в Химграде. Сейчас там находится объект три, - Кнут увидел вопрос майора. – Я знаю об этом.

Глаза Кнута сверкнули от света фонаря, зажегшегося на изгороди. Он выпрямился и, поправив пальто, застегнул верхнюю пуговицу. Майор понял, что Кнут собирается уходить и встал у него на пути.

- Это ты хотел мне сказать?

- Я знаю, что вы не поверите мне, майор Саврасов. Но вы мне нужны на этой стороне. Съездите в БиоНИЦ. И ваши мысли, прояснятся, - Кнут сделал легкий поклон головой и, обойдя майора, прогулочным шагом пошел вдоль Фонтанки.

- Так значит вот твоя цель?

Кнут остановился, но не оборачивался. На его лице, на мгновение появилась довольная улыбка.

- Какого ответа вы ждете от меня? – Кнут кивнул головой, приглашая майора пройтись.

Саврасов присоединился.

- На мгновение вы посчитали меня монстром. Возможно, вы правы. Таким как я уготован один путь – смерть. И чем раньше она придет, тем меньше жертв я заберу с собой. Но вы не правы, считая меня бездушным.

- Что ж я сделаю поправку, - ерничал Саврасов. – Только тысячи зараженных в Красных борах свидетельствуют против тебя.

- Но вы ведь нашли контейнер?

- Какой еще контейнер?

- Ваши люди недостаточно хорошо работают, майор. Я разочарован, - Кнут внимательно впитывал излучение Саврасова.

- Не юли! Ты еще какой-то сюрприз заготовил? – майор остановился и ухватил Кнута за руку.

- Да, - безразлично улыбнувшись, ответил он. – В очистном цехе в пол замурована цистерна. Это антидот, который полностью обеззаразит воду.