Показательно, что отдельные наименования таких зданий-учреждений включают в свой состав стоящий на первом месте топонимический эпитет, а встречаются они в есенинском творчестве не в пример чаще, чем породивший их топоним. Ср., например, количество упоминаний с. Спас-Клепики и Спас-Клепиковской второклассной учительской школы, где учился Есенин. Единожды Есенин упоминает село под именем Клепики (VI, 53). Позиция Есенина, выраженная в частотном употреблении этих двух географических единиц, вызвана реальным положением дел: двухэтажная школа расположена на окраине большого торгового села, находящегося в 70 км от Рязани, уединенно стоящего на берегу реки Пры, рядом с церковью и кладбищем. Есенин учился в Спас-Клепиковской второклассной учительской школе в 1909–1912 годы. Среди учеников эта школа фигурировала под обиходным названием Хитровка [1969] , данным по фамилии старшего учителя Е. М. Хитрова и иронично-созвучным с народным наименованием Хитрова рынка в Москве.
Школьный распорядок дня был строго регламентирован, ученики жили в интернате, пользовались школьной библиотекой и редко покидали пришкольную территорию. Действительно, школа для Есенина и его однокашников оказалась своеобразным центром села по придаваемому ей значению и вопреки реальной географии и такой навсегда запечатлелась в памяти. Территориальное устройство самого села в период пребывания там Есенина описал Г. Л. Черняев в 1960 г.: «Это было просто небольшое торговое село, с торговыми лабазами в центре, которые в большей части сохранились до сих пор. Населения в нем было человек 350. К торговому центру примыкали три улицы: Рукав (ныне Трудовая), Мещанская (сейчас Пролетарская), Подболотная (теперь Корчагина). <…> Были только трактиры, чуть ли не через каждый дом трактир». [1970] На ул. Мещанской в доме 32 [1971] жил Г. А. Панфилов – лучший школьный друг Есенина.
Топонимы в школьных упражнениях
Внимание к топонимике прививалось ребятам уже в первом школьном заведении: так, в Константиновском земском четырехгодичном училище в преподавании применялся «Сборник арифметических задач и примеров для начальных народных училищ. Составил К. П. Аржанников» с топонимическими примерами (причем в народном их осмыслении и в вариативном написании): «Женщина отправилась из своей деревни на богомолье в Троицкую Лавру, а в это самое время другая женщина из той же деревни вышла от Троицы домой; одна из них проходит в день по 29 верст, другая – по 24 версты; от их деревни до Троицы 159 верст». [1972] Обратить внимание на географически конкретные примеры из задачника посоветовала московскому журналисту-есениноведу А. Д. Панфилову учительница будущего поэта Л. И. Власова: «Поверьте мне и не удивляйтесь, – сказала Лидия Ивановна. – Не только о ценах, но и о многих нормах старой жизни вы можете узнать из старых школьных учебников арифметики. Из условий задач. И вы увидите, что некоторые условия задач могут рассказать о условиях тогдашней жизни, как иной красноречивый свидетель». [1973] И действительно, именно Троице-Сергиева Лавра фигурирует в повести «Яр» (1916): «Ходил старик на богомолье к Сергию Троице, пришел оттолева и шапки не снял» (V, 65).
Еще один источник школьного топонимического знания – гуманитарные дисциплины и, в частности, творческие задания с «географическим уклоном». Согласно образовательным программам, «разработаны следующие письменные упражнения: изложение статей описательного и повествовательного характера, исторических и географических, составление писем; писали самостоятельные сочинения на темы: „Описание села Константинова“, „Путешествие в Богословский монастырь…“. [1974]
Учащимся рекомендовались книги «по географии: “Волга” Кологривова, “Народы России” Александрова, “Урал” Овсянникова, “Кавказ и Закавказье” Желиховской». [1975] Названия учебников по географии или наименования серий включали топонимы. [1976] Многие учебники и учебные пособия включали в свой состав географические карты.
Ориентировка в пространстве при помощи сторон света породила затем омофонные топонимы , определяющие уже географические понятия как большую группу государств, попарно противопоставленную в культурном аспекте и типе цивилизации. У Есенина присутствуют все четыре таких топонима: Восток – Запад, Север – Юг (естественно, названия четырех направлений тоже сохраняются). Ориентации по сторонам света обучали детей в школе – и вот М. Н. Молчанов, учившийся в Спас-Клепиковской второклассной учительской школе двумя классами младше Есенина, десятилетия спустя вспоминал о местонахождении церковного образа, следуя зазубренной школьной методике: «В первом классе, я знаю, висела икона “глазами на юг”». [1977] Ориентация по компасу заложена в названиях некоторых материковых зон: Африка, Северная Африка, Северная Америка, Северный Кавказ, Северный Ледовитый океан .
Есенин хорошо усвоил принцип географического подхода при оценке этнологических явлений. Спустя годы после окончания Константиновского земского четырехгодичного училища Есенин в статье-рецензии «О писателях-“попутчиках”» (условные название и датировка – 1924) даст «географическую характеристику» сочинениям Всеволода Иванова: «Его “Партизаны”, “Бронепоезд”, “Голубые пески” и “Берег” происходят по ту сторону Урала и отражают не европейскую Россию, а азиатскую. В рассказах его и повестях, помимо глубокой талантливости автора, на нас веет еще и географическая свежесть. Иванов дал Сибирь по другому рисунку, чем его предшественники Мамин-Сибиряк, Шишков и Гребенщиков, и совершенно как первый писатель показал нам необычайную дикую красоту Монголии» (V, 244).
Топонимы на географической карте
Есенин ценил достижения современной картографии, на что указывает тезис «Декларации» (написанной совместно с друзьями-имажинистами в 1919 г.), где выражено «географическое кредо» применительно к «открытиям первопроходцев» в искусстве: «Роль Колумбов с широко раскрытыми глазами, Колумбов поневоле, Колумбов из-за отсутствия географических карт – нам не по нутру» (VII (1), 306).
В музее Спас-Клепиковской второклассной учительской школы в «Мемориальном классе Есенина» на втором этаже висит бережно сохраненная подлинная географическая карта Российской империи. [1978]
Сохранилось уникальное свидетельство особенно теплого отношения Есенина к топонимам – автограф стихотворения «Вижу сон. Дорога черная…» на обороте «Схематической экскурсионной карты Черноморского побережья и центральной части Кавказа…» – приложения к путеводителю «Кавказский край» С. С. Анисимова. [1979] Сделанная неизвестной рукой помета «2.VII.25. Москва» удостоверяет, что Есенин бережно хранил в столице своеобразное «топонимическое воспоминание» о путешествиях в 1924–1925 гг. в Тифлис, Батум и Баку и лелеял мечту оказаться в Персии, хотя им уже были написаны «Персидские мотивы» (1924–1925). [1980]
Точкой отсчета, географическим центром для Есенина как россиянина, естественно, выступает его родина. Такая точка зрения была предопределена ходом российской истории и расположением государства в Евразии, с выходом к Северному Ледовитому океану и теплым южным морям – Черному с Азовским и Каспийскому. Ориентацией в пространстве служат вторично-топонимические эпитеты в составе неоднословного (часто двухсловного) топонима, привычные и для Есенина: например, Западная Европа, Северная Америка и др.
Библейские топонимы
Выделяется в творчестве Есенина и период, когда он питал особое пристрастие к библейской сюжетике и образности. Памятью о нем остались экклезионимы (то есть собственные имена мест совершения обряда и поклонения святыням в любой религии [1981] ). Однако обилие топонимов церковного характера вызвано не усиленными и преднамеренными поисками Есенина в этой области, хотя он порой даже сочинял новые экклезионимы по подобию уже существующих, а в истертые временем вкладывал обновленный смысл. В России как стране по преимуществу православной религиозные святыни становились своеобразными географическими центрами разного масштаба: ведущая к церкви улица получала наименование по названию храма.