Жданов был в Кронштадте, теперь он назначен на “Адмирал Ушаков”, уехал в Либаву и уходит с 3-й эскадрой.

Каков наш Кладо? Давно бы пора так пробрать наше министерство. Подумайте, ведь в статьях Кладо нет и сотой доли тех мерзостей и того непроходимого идиотства, которые делало и продолжает делать это милое учреждение, так основательно погубившее наш несчастный флот. Если, даст Бог, мне удастся еще с Вами увидеться, я Вам порасскажу много такого, чего Вы, вероятно, даже при самой пылкой фантазии себе представить не можете…

В своем адмирале мы окончательно разочаровались. Это человек, совершенно случайно заслуживший такую хорошую репутацию. На самом деле он самодур, лишенный каких бы то ни было талантов. Он уже сделал и продолжает делать ряд грубых ошибок. Одна надежда на его личную храбрость, благодаря которой мы хоть будем иметь возможность хорошо подраться. Но все-таки, как видите, мы не унываем, и я глубоко убежден, что с Божьей помощью мы с честью выйдем из этой грязной истории.

“Туземцы на диво веселый и добродушный народ. По интеллектуальному развитию они стоят много выше наших мужиков. ”

LXII. Нози-бэ. 5 февраля 1905г.

1 февраля наконец пришли так долгожданные “Олег,”, “Изумруд” и “Рион”. Пришли они довольно курьезно: эскадра наша ходила на эволюцию и захватила их в море! В этот день я оставался с паровыми катерами на рейде и был крайне удивлен такому прибавлению семейства. На крейсерах, неожиданно для нас, пришла почта от конца декабря. Вероятно, она передана была им с почтового парохода. Письма относятся к периоду сдачи Порт-Артура. Конечно, они проникнуты тяжелым настроением, нами здесь своевременно пережитым: нам пришлось переживать все это во второй раз. Судьба, видимо, хранила близких мне людей: жив Саша Развозов, прорвались на миноносцах в Циндао Беренс и Бахирев. Только судьба одного лейтенанта Гертнера, тоже большого моего приятеля, мне неизвестна.

17-го умер в Кронштадте старик Мессер! Ушел в могилу лучший и честнейший наш адмирал, в свое время первый поднявший вопрос о неустройстве нашего флота и всю жизнь с этим неустройством боровшийся. Это и отразилось на его похоронах. Из Петербурга ни одна собака не приехала, зато в Кронштадте Бирилев сделал все, что мог для отдачи ему последнего долга, и все остатки флота были на лицо. Однако я пишу Вам кронштадтские новости, к тому же, вероятно, вам известные!

Наша эскадра стоит безнадежно в Носси-бэ. Адмирал продолжает самодурствовать и делать грубые ошибки. В довершение всего он, видимо, не хочет идти вперед, но прямо этого не говорит, а маскирует всякими удивительными приказами. Недаром покойный Мессер говорил: “не верю я в этого адмирала!”- и прибавлял несколько не особенно лестных эпитетов. Мы все уже давно в нем разочаровались и путного ничего от него не ждем. Это продукт современного режима, да еще сильно раздутый рекламой. Карьера его чисто случайного характера. Может, он хороший придворный, но как флотоводец – грош ему цена! Относительно его предварительной деятельности могу сообщить, что мне доподлинно известно: только благодаря ему мы не приобрели эскадру ни более, ни менее, как из шести первоклассных броненосных судов, в том числе “Ниссин” и “Кассуга”.

Вы, может быть, удивитесь, что я вдруг разразился такими комплиментами по его адресу? Дело в том, что, пока были хотя какие-нибудь сомнения на его счет, я не считал себя вправе писать что-либо. Теперь-то все достаточно выяснилось. Так как этот милый господин имеет склонность валить все на личный состав эскадры, ни в чем неповинный, то мне хотелось бы дать Вам возможность правильно судить о грядущих событиях.

"Боже, как нам надоел злополучный Нози-бэ! Уход эскадры совершенно неизвестен: может быть, простоим еще месяц, а может, и двинемся неожиданно."