"Убили вы сына простолюдина, пандиты?" — спросил он.

"Мы не дождались его, государь", — отвечали они. А Махосадха между тем уже на рассвете овладел городом, расставил всюду своих стражей и прибыл потом к воротам дворца с великой пышностью на колеснице в сопровождении многочисленной свиты сторонников. Царь увидел его из окна. Махосадха сошёл с колесницы и поклонился ему, и царь подумал: "Если бы он был изменником, он не стал бы мне кланяться". И он велел позвать его, а сам воссел на троне. Махосадха вошёл и сел близ трона, и четверо мудрецов тоже сели на свои места. Царь, словно ничего не зная, спросил:

"Сын мой, вчера ты ушёл, не спрашиваясь, а сегодня пришёл поздно. Почему ты так дерзок со мною?" И добавил:

"Ушёл ты вечером, теперь пришёл.

Что ты услышал? Что встревожило тебя?

Кто что сказал тебе, о многомудрый?

Тебя мы слушаем, так говори же!"

Махосадха отвечал: "Махараджа, ты внял речам этих четырёх пандитов и приговорил меня к смерти, поэтому я не пришёл в назначенный час". И он проговорил с упрёком:

"Наш мудрец да будет предан смерти, –

Только этой ночью, повелитель,

Ты жене поведал тайну эту,

А теперь и мне она известна!"

Услышав это, царь подумал: "Так это она тогда же оповестила мудреца", — и с гневом посмотрел на царицу. Махосадха это заметил и сказал: "Ты гневаешься на царицу, государь? Но мне ведомо всё: прошлое, настоящее и будущее. Ты думаешь, что царица выдала твою тайну; но тогда кто же раскрыл мне тайны Сенаки, Пуккусы и прочих? А я знаю их тайны!" И он раскрыл тайну Сенаки:

"Где-то в роще саловой когда-то

Злое дело Сенака содеял.

Другу он поведал тайну эту,

А теперь и мне она известна!"

Царь, устремив взор на Сенаку, спросил:

"Правда ли это?" –

"Правда, государь", — отвечал тот. И царь велел бросить его в темницу. Мудрец же раскрыл тайну Пуккусы, молвив:

"Знай, что в Пуккусе болезнь гнездится,

С царской службой несовместная зараза.

Брату он поведал тайну эту,

А теперь и мне она известна!"

Царь устремил на того взор и спросил:

"Правда ли это?" –

"Да, государь", — отвечал тот, и царь его тоже велел бросить в темницу. А мудрец раскрыл тайну Кавинды, сказав так:

"Вот он, жалкий, жертва Нарадевы,

Одержим тем духом злым Кавинда.

Сыну он поведал тайну эту,

А теперь и мне она известна!"

И его царь спросил:

"Правда ли это, Кавинда?" –

"Правда", — отвечал он, и его царь отправил в темницу. А мудрец раскрыл и тайну Девинды, произнеся такие слова:

"Восьмигранный драгоценный камень

Шакрой деду твоему дарован,

Но успел украсть его Девинда.

Матери открыл он тайну эту,

А теперь и мне она известна!"

И его царь спросил:

"Это правда?" –

"Правда", — отвечал тот, и его царь отправил в темницу.

Так те, что замышляли погубить бодхисаттву, сами оказались ввергнуты в узилище. А бодхисаттва молвил:

"Вот потому-то я и говорю, что никому нельзя доверить тайны, а те, кто говорил иное, навлекли на себя великую беду". И, наставляя в высшей истине, он произнёс:

"Тайну лучше в тайне и хранить,

Открывать её — едва ль похвально.

Умный тайну выдать не спешит –

Промолчи, пока не кончишь дело!

Делать явным тайное мудрец не станет,

Тайну будет как сокровище беречь –

Ни врагу, ни женщине её не выдаст,

Ни влюблённому, ни алчному глупцу.

А кто открыл неосторожно тайну,

Рабом того, кому открылся, станет,

И сколько человек её узнает,

Его сомнений столько ж мучить будет.

О тайне днём с оглядкой говорите,

Вполголоса о ней вещайте ночью,

Чтоб не подслушали её чужие

И чтобы явным тайное не стало!"

Когда царь выслушал речи Великого, он подумал, разгневанный: "Эти люди, сами предавшие своего государя, выставили мудреца предателем в моих глазах!" И он вскричал:

"Изгнать их из города, посадить на кол, отрубить им головы!"

Всем четверым связали руки за спиною, провели по городу и дали сто ударов палками на площади. Но мудрец сказал царю:

 "Государь, ведь они тебе немало послужили, прости им их прегрешения". Царь внял его словам, велел их отпустить, но отдал Махосадхе в рабство. Тот, однако, сразу отпустил их на волю.

"Всё же во владениях моих я им жить не разрешаю", — сказал царь. Но мудрец стал просить за них:

"Прости этих глупцов, государь". И он уговорил царя смилостивиться и вернуть пандитов ко двору. Царь был восхищён мудрецом:

"Если к врагам он так милосерден, как же добр он должен быть к другим!"

А те четверо пандитов с той поры лишились голоса в совете, уподобясь змеям, у которых вырвали жало. С тех пор мудрец наставлял царя в делах веры и управления.

"Я — как белый зонт царя, — думал он. — Это я правлю государством, я должен быть всегда на страже". И он велел обнести город укреплённым валом. У ворот он поставил сторожевые башни и ещё окружил город тремя рвами; один был наполнен водою, другой — илом, третий был сухой. В самом городе он велел починить старые здания, вырыть большие пруды и водоёмы и прочистить городские водотоки. Все амбары в городе он наполнил зерном и распорядился, чтобы обновили также старые строения в предместьях. И он поручил приближенным к царскому дому отшельникам доставить с Гималаев семян лотосов. Делалось всё это, чтобы предотвратить грядущие беды. Прибывающих в город купцов стали допрашивать о странах, из которых они приезжали, особо — о том, что тамошний правитель любит. Когда они отвечали на эти вопросы, их принимали с почётом и содержали в довольстве, пока они не покидали город. А потом Махосадха призвал к себе сто одного воина и дал им поручение:

"Друзья, ступайте в сто один столичный город и эти подарки, которые я вам вручаю, поднесите тамошним государям, каждому по его вкусу. И пусть каждый из вас поступит к тому государю на службу и шлёт мне потом донесения о его деяниях и замыслах. А я позабочусь о ваших семьях". И он послал с ними кому серьги, кому парчовые туфли, кому золотые ожерелья. А людям своим он дал ещё письменные наставления, наказав прочесть их, когда придёт время. Те отправились в путь и вручили подарки царям, испрашивая дозволения поступить к ним на службу. Но они не говорили, из какого города прибыли, а если их спрашивали, называли не свой, а другой. Когда их брали, они старались потом прочно обосноваться на месте и войти в доверие к властителю.

В то время в царстве Экабала государь по имени Санкхапала собирал войска и снаряжал их для битвы. Соглядатай мудреца прислал донесение: "Так-то вот обстоят дела, но намерения царя мне не известны, пошли ещё кого-нибудь, чтобы их выведать". А у Махосадхи был маленький попугай, и ему он наказал:

"Лети, дружок, в царство Экабала и узнай, что затевает там царь Санкхапала. Потом облети всю Джамбудвипу и принеси мне вести о том, что где происходит". Он накормил попугая жареным зерном в мёду, напоил медовой водой, смазал ему крылья маслом, очищенным тысячу и сто раз, и выпустил его из восточного окна дворца. Попугай полетел к соглядатаю мудреца и всё разузнал о том царе. Потом, облетая Джамбудвипу, он достиг города Уттарапанчалы в царстве Кампилья. Там правил тогда царь по имени Чулани-Брахмадатта, наставником которого в делах управления и веры был некий брахман по имени Кеватта, учёный пандит.

Этот брахман, проснувшись однажды на рассвете, окинул взглядом свой роскошный покой и, видя его великолепие, подумал: "Кто даровал мне это великолепие? Не кто иной, как Чулани-Брахмадатта. Царь, дарующий подобную роскошь, достоин стать властелином всей Джамбудвипы, я же буду его верховным жрецом". И спозаранку он пошёл к царю, осведомился, хорошо ли тот спал, и молвил: