12 марта 1938 года. Патагония

Он слишком много говорит. «Осторожность — мать мудрости», — сказал Швейк, но Ян Батя, как и сам Швейк, никогда этого правила не придерживался.

На следующий день после включения Австрии в состав Третьего рейха, предчувствуя, какая судьба ожидает в ближайшее время Чехословакию, он просыпается с некоей идеей. Вскоре начнется «концерт великих держав». Даже Варшава считает, что Чехословакия — искусственное образование, обреченное на уничтожение.

В собственной газете «Злин» Ян Антонин Батя объявляет о своем замысле перенести Чехословакию в Южную Америку.

«Бразилия — страна размером с Европу. В ней живут 44 миллиона человек. В Европе — 480 миллионов. Зачем искать площадку для развития в тесной Европе? Почему бы не попробовать там? Лучше уехать. Последняя война обошлась миру в 8 биллионов чехословацких крон. Транспортировка десяти миллионов человек в Южную Америку стоила бы всего 14 миллиардов крон. А за 140 миллиардов уже можно было бы завести себе приличные хозяйства. Зачем заниматься такими вредными глупостями, как война? Нам бы отлично подошла даже Патагония в Южной Аргентине».

Батя рассчитывает, что немцам эта идея понравится, ведь им станет легче, когда чехи уедут. (После войны в коммунистической Чехословакии это ляжет в основу выдвинутого против него обвинения в измене родине.)

— Но ведь народ и его культура тесно связаны с местом, — слышит он со всех сторон.

— Да какая там культура, если на войне гибнут дети, — отвечает Батя.

Год 1938 или 1939. Геринг

Батя приватно встречается в Берлине с рейхсмаршалом Герингом. Коммунисты напишут, что он побывал у Геринга сразу после того, как немцы начали оккупацию Чехословакии, то есть в марте 1939 года. Семья Яна — что на полгода раньше, осенью. Коммунисты — что ему самому пришла в голову идея наладить с Герингом личный контакт. Семья — что он был вынужден, поскольку прибыл курьер из Берлина и пригрозил неприятными последствиями в том случае, если Батя не явится к Герингу. Даже Томик, недолюбливающий дядю, попытается как-то объяснить его намерения: на встречу с Герингом его подтолкнули только любопытство и ощущение собственной значимости.

(Я не нашел достоверных свидетельств того, о чем они разговаривали. Лишь бывший художник из рекламного отдела в книге «Предательство семьи Батя» приводит слова Яна: «Геринг сам мне сказал, что мы живем на немецких задворках, что мы должны осознать это и вести себя соответственно. Определенно в этом есть немалая доля правды».)

В любом случае экспорт теперь идет с пометкой «made in Germany». Обувь предназначена для вермахта, но ни у одной фирмы в период оккупации не было другого выхода. Гитлер даже приказал, чтобы специалисты по военной промышленности познакомились с системой работы в Злине. «Чехи — самые опасные из всех славян, потому что они очень прилежны», — утверждал он.

Во время войны фирма в четыре раза увеличит количество рабочих мест.

А пока Ян Батя объявляет своим работникам, что с этого момента свободу можно обрести только благодаря собственной предприимчивости. И незамедлительно уезжает в Америку.

Июль 1930 года. Велосипедист

Разумеется, перед немцами он вынужден делать вид, что едет на Всемирную выставку в Нью-Йорке, иначе его бы не выпустили из протектората Богемии и Моравии[6]. Но он знает, что останется в Штатах. А двадцатипятилетний Томик с матерью — в Канаде. Томик был за границей, когда немцы вошли в Чехию, и решил не возвращаться.

Немцы хотят завладеть Злином и окрестностями. Законы протектората разрешают конфискацию имущества, если владелец находится за границей.

Однако Ян Батя застраховался: по семь процентов своих акций отдал каждому из пяти членов контрольного совета. Теперь он уговаривает старую пани Батеву вернуться в Злин, поскольку она владеет двадцатью пятью процентами акций. Мария возвращается, чтобы Злин не перешел в чужие руки. У Яна в Америке остается всего сорок процентов акций, а следовательно, большинство владельцев «Бати» проживают на оккупированной территории. Конечно, в сейфе нью-йоркского банка у Яна хранятся письменные заявления, что по окончании войны члены совета вернут его долю.

Говорят, Гитлер, узнав об этом, приходит в ярость: «Чех — это велосипедист, который хоть и склоняет голову, но ногами жмет на педали».

Январь 1941 года. Большой поток

Ян с семьей покидает Лос-Анджелес на пароходе «Америка».

В Штатах он нежелательная персона, ибо значится в составленном союзниками черном списке как коллаборационист, чье предприятие работает на немцев. Судно держит курс на Бразилию.

Двадцатисемилетний Томик остается в Канаде, где начинает управлять дубликатом Злина — Батавой.

Ян в Бразилии создает собственные дубликаты. Он спрашивает индейцев, как на их языке будет слово «вода». «Й», — отвечают они.

— А как «хорошая»?

— Поран, — вежливо сообщают местные жители.

Так появляется дубликат номер один — городок Батайпоран.

Дубликат номер два называется Батагуасу, что означает «Бати Большой Поток».

Июнь 1942 года. Витрина

На Вацлавской площади в Праге с 1929 года стоит универмаг с большой витриной, который прозвали «дворец Бати». (Спроектированный чехом Людвиком Киселой, в XXI веке он будет признан одним из лучших в мире зданий в стиле функционализма.)

27 мая 1942 года группа чешских парашютистов, прошедших обучение в Англии, совершает покушение на самого высокого чиновника Третьего рейха в Протекторате — Рейхарда Гейдриха, который в результате умирает в больнице. Заговорщикам удается скрыться. В отместку Гитлер приказывает уничтожить целую деревню Лидице под Прагой. Фашисты не только убивают всех мужчин, но и отправляют женщин в Равенсбрюк, а детей — в лагерь или в Германию. Они не только поджигают или взрывают все дома и ровняют деревню с землей. Они спускаются даже под землю: вытаскивают из могил все гробы, а из гробов — останки. Операция считается завершенной лишь тогда, когда вырваны с корнями все деревья и повернуто русло реки, дабы отныне никто не мог сказать, что на этом месте когда-то была деревня.[7]

Пока немцы еще не напали на след заговорщиков, власти вынуждают управляющего магазина Бати на Вацлавской площади выставить в витрине найденные на месте покушения пальто, головной убор, сумку и велосипед, а также повесить объявление о награде в десять миллионов крон тому, кто укажет местонахождение преступников.

(Предоставление витрины магазина для этой цели коммунистическая пропаганда впоследствии использует как одно из доказательств сотрудничества Бати с оккупантами.)

Год 1945. Слава и позор

Злин сначала бомбят американцы (уничтожив при этом шестьдесят процентов фабрик в городе), а потом освобождает Красная армия. Польское правительство в изгнании отказывается пойти на компромисс с СССР и навсегда остается в Лондоне. Чехословацкое эмигрантское правительство в Москве вступает в коалицию с коммунистами и оглашает свою программу.

Директора фабрик Бати арестованы. Их заместители вынуждены на глазах у всех подметать улицы Злина. В течение двух месяцев пятидесятитысячный город покидают тринадцать тысяч жителей.

Фабричный радиоузел передает речи Ивана Г. и Йозефа В. Во время войны они работали на фирме и были осведомителями гестапо. Сейчас — записались в службу безопасности. «Слава Яна Бати закончилась его позором», — говорят они.

Ян живет в Багатубе (дубликат номер три в Бразилии), когда узнаёт, что декретом президента республики акционерное общество «Батя» отходит в государственную собственность.

Известный советский писатель Илья Эренбург посещает Чехословакию, а потом пишет: «Батя, который остался в Злине, славил фюрера и снабжал обувью рейхсвер, накануне Мюнхена[8] изменил свой герб. Раньше это были три ботинка, но он дорисовал четвертый, чтобы из перекрещенных линий получилась свастика».

6

Государственное образование, учрежденное указом Гитлера 15 марта 1939 г. на оккупированной территории, населенной этническими чехами.

7

Вслед за Лидице будет уничтожена деревня Лежаки — там скрывался радист из группы, присланной из Лондона для подготовки покушения на Гейдриха.

8

Мюнхенский сговор — подписанное 30 сентября 1938 г. на международной конференции в Мюнхене Великобританией, Францией, Италией и Германией соглашение, в результате которого Чехословацкая Республика передала Германии Судетские области, утратив треть своей территории.