Зазвенели ручейки под снегами, Зашумели водопады в овраге, А бугры, где снег уже растаял, Прошлогодней травой зазеленели. Только небеса ещё покуда, Словно талые воды, студёны, И плывут по ним, точно льдины, Ноздреватые облака. Скоро, скоро уже над Козельском[20] Поплывут гуси-лебеди на север, На лесные дальние озёра. Но невесело молоденькой княгине, Как полынь, её долюшка вдовья, А теперь ещё новая тревога Чёрным вороном застит ей свет. Ходят страшные, тёмные слухи О каких-то татарах безбожных, Будто все с кривыми мечами, Не щадят ни старых, ни малых. Дев и жён, молодых и красивых, Забирают в полон нечестивцы И навек превращают в рабынь… Кабы никто её не видел, Облегчить бы сердце слезами, Пасть бы на землю сырую, В голос, не стыдясь, запричитать: «Князь мой милый, сокол мой ясный На кого же ты меня покинул, Сиротиною сына оставил? Некому-то нас, горемычных, Оберечь от лихих супостатов. Злой татарин руки мне свяжет И утащит в терем на колёсах[21], А сынок наш, князь малолетний, Век недолгий в муках окончит На безжалостном вражьем копье!» Но молчит молодая княгиня, Лишь солёные слёзы глотает Да глядит, как играет Василий, Здешний князь удельный — мальчонка Четырёх годков от рожденья. А на князе багряный кафтанчик Золотой бахромой оторочен, Золотым пояском подпоясан. Голова у князя покрыта Синей шапкой с жёлтой опушкой, На ногах голубые сапожки. Сдвинув бровки свои к переносью, Машет князь деревянным мечом. — Отчего ты, матушка, печальна? Ты скажи мне, кто тебя обидел? Я пойду на обидчиков войною, Разорю города их дотла! Слыша речи ребячьи, княгиня Улыбается сыну сквозь слёзы, Как осеннее бледное солнце. * * * Князь владимирский погиб на Сити[22], С ним погибла вся его дружина, А Батыевы степные волки Всей ордой к стенам Торжка[23] явились И долбили пороками стены Днём и ночью — две недели кряду. А пробивши стены, истребили Весь народ от мала до велика. Истребивши, далее пустились К Новгороду[24] древнему, на север. Тут Батый, по слухам, убоялся Полых вод, озёр, болот бескрайних И велел орде идти на полдень, В землю половецкую степную[25]. Позади — пожарища дымятся, Впереди — селения и грады, Новые кровавые пиры. Вот татары подошли к Козельску, Смотрят, город вовсе не великий — Впору придавить копытом конским. По лукавому обыкновенью, Хан Батый послов отправил в город, Предлагает горожанам сдаться, Обещает пощадить им жизнь. Козличи недолго совещались, Как один, решили не сдаваться: Лишь глупец поверит нечестивым — Меч у них кривой и речь кривая! Князь наш молод, биться сам не может, Но положим животы за князя, А в награду здесь получим славу И венцы небесные — на небе! * * * Семь недель татары город осаждают, Семь недель на город падают их стрелы, Дождь смертельный зарядил не на шутку Это страшное ненастье, как видно, Никогда уже не сменится вёдром. По оврагам и лощинам снег растаял, И на смену подснежникам нежным Одуванчики жёлтые явились. Речка Жиздра[26] ото льда освободилась И на гладь её, спокойную как небо, Гуси-лебеди спускаются на отдых. Сказки нянины княгиня вспоминает, Вспоминает, как маленькая, шепчет: — Гуси-лебеди, милые, возьмите Маленького Васеньку с собой, В лес дремучий на север унесите В дом к своей государыне лесной. Может, сжалится Яга над дитятей, Приютит у себя сироту! Гуси-лебеди взмывают в небеса, Гуси-лебеди летят себе в леса, Гуси-лебеди гогочут да ячат, А ей кажется — хохочут да кричат. День и ночь татары лезут на стены, День и ночь не умолкает шум битвы. Притомится один отряд, сражаясь, Новый, свежий, отряд его сменяет — Это чтобы осаждённые не знали Ни минуты сна и покоя. Горожане на стенах разят пришельцев И мечи свои, иззубренные за день, Даже ночью наточить не успевают. День и ночь кипят котлы со смолою, Чтобы лить её на злых басурманов. День и ночь жёны делают стрелы, Чтоб мужья стреляли в нечестивых. Стар и млад таскают камни на стены, Чтобы рушить на головы безбожных. Разбирают дома свои на брёвна И бросают брёвна на проклятых. Сотни пороков стоят у стен Козельска, День и ночь долбят, клюют стены града, Как огромные чудовищные дятлы, И к концу седьмой недели расклевали, Продолбили толщу стен крепостных. Ворвались тогда татары в проломы, Всей ордой поднялись на вал высокий. Горожане повстречали их с ножами И дрались с ордой проклятою, покуда Не испили смертной чаши, как один. А которые не в силах были биться, Те в домах на засовы затворялись И в домах разжигали костры. А всех прочих, оставшихся живыми, Малых в люльках и старых на полатях, Повелел иссечь Батый безбожный. А про княжича одни говорили, Что разрублен татарскою саблей, А другие — что в крови утонул. Гуси-лебеди не вняли княгине И за сыном её не прилетели. Только стаи облаков белоснежных Проплывают над пожарищем чёрным. вернуться

20

Козельск — город в Черниговской земле на р. Жиздре. В начале XIII в. центр удельного княжества.

вернуться

21

Терем на колёсах — Монгольские юрты были установлены на повозки для передвижения во время походов.

вернуться

22

Сить — приток р. Мологи.

вернуться

23

Торжок — город в Новгородской земле на р. Тверце, возникший на месте торга (ярмарки) на пути из Новгорода к Волге.

вернуться

24

Новгород — один из древнейших и крупнейших городов в Древней Руси. Известен с IX в. Новгород был центром обширнейшей Новгородской земли, простиравшейся от верховьев Волги до Белого моря.

вернуться

25

Земля Половецкая — причерноморские степи между Волгой и Дунаем, где в XI — начале XIII вв. кочевали половецкие племена.

вернуться

26

Жиздра — приток Оки.