Но дела, по-видимому, плохи.

Наступает старческий маразм

Уходящей в прошлое эпохи.

2012

15

***

Опять какой-то непонятный век.

Не просто так. Наверное, за что-то.

И я брожу, как первый человек –

Интуитивно, но не без расчёта.

Готов принять на веру, на словцо

Авторитет любого абсолюта

В надежде сохранить своё лицо

На сквозняках мирского неуюта.

2013

16

***

Пахнет страхом. Гнилое время,

Истлевает и рвётся жизнь.

Над развалами словопрений

Поднимается новый джинн.

С высоты мирового блага

Обезличит добро и зло.

И когда завершится сага,

Станет ясно – нам повезло.

Всё могло быть гораздо хуже,

Не увиливай, воскресай.

Счастье – быть никому ненужным

И протиснуться между стай.

2014

17

***

Не сочувствуй страждущим и нищим.

Это не сочувствие, а страх

Стать изгоем в собственном жилище,

Быть распятым на чужих крестах.

Отпусти меня, проклятье века.

Дай освободиться от вины

За судьбу другого человека

В мире, где ни мира, ни войны.

2014

18

***

Я представляю, как они смеются,

Когда, смахнув наивность

наших чувств,

Стреляют по

использованным блюдцам.

Ну, ничего. Я тоже научусь.

И в перерывах между тихим плачем

Беру урок чужого ремесла.

Меняю кожу. Счёт давно оплачен –

Вот дребезги, которым нет числа.

2013

19

***

Мир трещит по швам.

Создан был на вырост,

Но теперь фиг вам –

Хоть возьми и выбрось.

Только что взамен?

Шить другое платье? –

Фееричный тренд.

Кто за всё заплатит?

Если мы с тобой,

Пусть идёт, как было.

Торговать судьбой –

Это вам не хило.

2014

20

***

Чем хороша ахинея? –

К месту во все времена.

Думаешь, если умнее,

Кинешь её. Ни хрена.

Что ей твои аргументы?

Мелочь, словесная пыль.

Малодостойнa комментов

Неразрешённая быль.

Тут же сварганит другую

И на алтарь вознесёт.

Браво, банзай, аллилуйя.

Будь благодарен ей. Всё.

2014

21

***

Информационная помойка

Сообщает: «Дело было так. .».

Слушают навытяжку, по стойке

Даже в неприсутственных местах.

Искренни доверчивые души

И правдоподобны муляжи.

Но раcпространяется и душит

Запах разлагающейся лжи.

В этом мире, спятившем вчистую,

Хочется кому-нибудь врубить.

Прошлое уже не существует,

Будущего может и не быть.

2014

22

***

Хорошо над Москвою-рекой,

И над прочими реками тоже.

Только нужен душевный покой,

А не этот морозец по коже.

Не предательски мелкая дрожь,

И не лёгкая слабость в коленках,

Словно вместе с толпою идёшь,

Не куда-то, а стенкой на стенку.

Словно брошены общей судьбой,

И предвзят добровольный посредник.

Этот наш нерешительный бой,

Вероятно, один из последних.

2011

23

***

Интересуюсь, конечно, но мало

Личными качествами каннибалов,

Взглядами, вкусами,

творческим ростом.

Знаю, что им в этой жизни непросто.

Трапезы – это и грязные руки,

И непонятного органа муки,

Выбор товарищей. Что-то ещё.

И до сих пор неоплаченный счёт.

2012

24

***

Эшелон наклонился над пропастью,

Как ребёнок над детской площадкою.

Пассажиры, шальные от робости,

В гимнастёрках. Но всё ещё штатские.

«Тыл – война». Запах дома не выветрен,

Только тоньше становится прошлое.

Отступают углы и периметры,

Вместо них – постоянство непрочное.

Выцветает, как форма парадная,

Первый опыт, далёкий от взрослости,

Вновь и вновь рассекаемый надвое

В фильме «Верность»

Петра Тодоровского.

2008

25

***

На фотографиях львовских погромов

Лица соседей и просто знакомых.

Здесь не какой-нибудь уличный сброд,

Это на праздник пришедший народ.

Чувствуешь,

как сладострастно возмездье –

Испепелять врассыпную и вместе,

Перерезать уцелевшую нить,

Только не сразу, а повременить.

Жизнь наполняется

истинным смыслом,

Смыслом, который

не слишком изыскан,

Но возвышает распластанных ниц

До предвкушающе-радостных лиц.

2012

26

***

Фото из львовского гетто.

Пара. Обуты, одеты.

На тротуаре труп.

Б-же, дай им защиту

Здесь, на осколках быта

Непреходящих смут.

Должен ведь кто-нибудь выжить

По повелению свыше.

Да не прервётся нить.

Верить – всё, что осталось,

Если самую малость

Не могу объяснить.

2014

27

***

До станицы Григорополисской

Путь от Бабьего Яра не близкий.

Но счастливый – теплушки, бомбёжки,

Папа, мама, и детства немножко.

На уроках и в жизни, у в школе,

Знать не зная, за что и доколе,

Забываешь о том, что неистов

Мир удобных и сказочных истин.

Но спасибо тебе и за это.

Не убиты, а только задеты.

А убиты – предъявишь к оплате

Уцелевшее детское платье.

Да, спасибо тебе и за это.

Поднимаю скрижали Завета,

Ставя памяти штамп и прописку

Там, в станице Григорополисской.