<9>[669] Открываю глаза и гляжу в пустоту.             Кто-то провел       В темноте огневую черту.                      Мол[670];             Белые гребни             Разбитой волны;             Столб луны, Я стою на прибитом щебне[671].             Это было, А, может быть, этого не было. Мертвое тело на поверхность всплыло… Или только сердце потребовало,       Чтобы что-нибудь было.      Зыбью прибрежной раздроблена                   В море луна. Я на моле стою, опечалена, сгорблена,                   Одна.             Полосами: сиянье и мрак;             Во мгле мигает маяк; Никто моей печалью не тронется.                   Нет, не так![672]                   Это — бессонница: Луч провел на полу огневую черту,      Я, проснувшись, гляжу в пустоту. 1914 <10>[673]Проза Да, в жертву тебе я все принесла: Богатство, — хотя б оно было не право, — Известность, — хотя б она дышала отравой[674], Любовь, — хотя б она продажной была! Я все отдала ради поцелуев твоих: Как свои бриллианты, так и свои улыбки, Свои мечты, как свои ошибки, Свои безумные ночи, как свой священный стих. Я все, я все положила к твоим ногам: Я целовала покорно у тебя колени, Я принимала с восторгом боль унижений[675], — И думала, что все люди завидуют нам. И ты, склонив <?> свой земной ореол, Брал это тело, и эти стоны слушал, Целовал эти губы и убивал эту душу, Взял все, что могла я дать, — и ушел. В.Б. 1914 <11>[676] Я желала бы снова веселья и смеха,             Но как мне жить без тебя. Кутаюсь в белые волосы меха,             Концы боа теребя. Дерзко заглянул мне в лицо прохожий —             Ах, я иду пешком. Мы с ним когда-то гуляли тоже,             Но вдвоем. Majestic, Soleil, пассаж, квисисана,             Дневные витрины, толпа — С каждым шагом в сердце новая рана,             Но боль тупа. В три ряда экипажи, авто, пролетки [677].             Кто-то поклонится <?> мне. Он еще не забыл обедневшей кокотки,             Но былое — было во сне![678] Голову подыму из белого меха,             Концы боа теребя. Кто хочет со мной веселья и смеха? —             Нет <?>, мне не жить <?> без тебя. <12>[679] Глянец яблок, апельсинов круговые кирпичи, — Вся витрина магазина блещет, близится, кричит! Рев авто, свистки циклистов, трама гуд и трама звон… Вьет[680] вечерняя столица роковой водоворот. Что ж, под шляпкою измятой, грусть в глазах, ты медлишь час? Пред иконой, — ах! — так тает в церкви блещущей свеча. Не придет он, обманул он! Яркость грохота кругом, Жизнь поет угрюмым гулом: «Он с другой! с другой! с другой!» Что ж ты гнешься низко, низко, цветик бедный на лугу?[681] Рев авто, циклистов взвизги, трама звон и трама гуд… 1913 В. Б. <13>[682] Не уступи под гнетом лени, Жизнь требует вновь пестрой дани:              Еще томлений,              Еще страданий! Иди, где дымны влагой дали: На небе утром роза будет![683]              О чем гадали,              Ум позабудет![684] И будь, в пути слепом, иная, Забыв садов греховных розы,              Припоминая              Все, словно грезы! 1914 <14>[685]Из дневника                      2 И мы, разорванностью сближены, Взглянули в тесное стекло, Где призраки непостижные Колышатся светло. Ты узнала мой лик отуманенный, Я — твой младенческий рот… Так двух звезд отраженье, приманено Гладью вод, В                        глубине живет. Целуясь над пространствами, Сближаясь в беспредельности, Лучисто светило в новых небесах Мы, — символ постоянства, Дрожь над движеньем бесцельности Полярной звезды, уходящей чуть зримо в веках… вернуться

669

Черновой автограф. Под текстом карандашная помета: «H. Н».

вернуться

670

Было: Далекий мол;

вернуться

671

Было: И там, далеко, чья-то белая тень на прибрежном щебне.

вернуться

672

Было:

Гребнями волн весь раздроблен            Столб луны. Я на моле стою, опечален, сгорблен, И никто моей печалью не тронется…                         Нет! Это — сны, вернуться

673

Черновой автограф. Под текстом карандашная помета: «Н. Н»; «Из папки „Нелли“».

вернуться

674

Было: Известность, — хотя б она была для позора оправой,

вернуться

675

Далее было начато: Я была счастлива,

вернуться

676

Черновой автограф — скоропись с пропуском отдельных букв; ряд мест расшифровывается предположительно. Под текстом карандашные пометы: «Н. Н»; «Из папки Нелли».

вернуться

677

Было: Трамваи, авто, в три ряда экипажи

вернуться

678

Было: Но, что было, — во сне!

вернуться

679

Беловой автограф с правкой. Под текстом карандашные пометы: «H. Н.»; «Из папки Нелли».

вернуться

680

Было начато: Вновь

вернуться

681

Было начато: Мир в вуале слез тускне<ет>

вернуться

682

Черновой автограф. Карандашные пометы Брюсова: «плохо»; внизу: «Нелли». Под текстом стихотворения бессвязные черновые наброски.

вернуться

683

Было: На небе снова роза будет!

вернуться

684

Было: Пусть ум забудет!

Далее зачеркнуто: В прохладной тени леса — снова

вернуться

685

Черновой автограф. Под текстом карандашные пометы: «плохо. 1916»; «Из панки Нелли». Первое стихотворение цикла «Из дневника», согласно помете Брюсова на этом же листе, — «Безумец, думал плыть ты по…», впервые опубликованное в «Литературной газете» (1931. № 54, 7 октября; см.: Брюсов Валерий. Собр. соч.: В 7 т. Т. 3. С. 320, 607).