102

Настоящую нежность не спутаешь Ни с чем, и она тиха. Ты напрасно бережно кутаешь Мне плечи и грудь в меха.      И напрасно слова покорные      Говоришь о первой любви.      Как я знаю эти упорные,      Несытые взгляды твои! 1913

103. 8 ноября 1913

Солнце комнату наполнило Пылью желтой и сквозной. Я проснулась и припомнила: Милый, нынче праздник твой. Оттого и оснеженная Даль за окнами тепла, Оттого и я, бессонная, Как причастница спала. 1913

104

Я с тобой не стану пить вино, Оттого что ты мальчишка озорной. Знаю я — у вас заведено С кем попало целоваться под луной.           А у нас — тишь да гладь.           Божья благодать.           А у нас светлых глаз           Нет приказу подымать. 1913

105

Александру Блоку Я пришла к поэту в гости. Ровно полдень. Воскресенье. Тихо в комнате просторной, А за окнами мороз И малиновое солнце Над лохматым сизым дымом… Как хозяин молчаливый Ясно смотрит на меня! У него глаза такие, Что запомнить каждый должен, Мне же лучше, осторожной, В них и вовсе не глядеть. Но запомнится беседа, Дымный полдень, воскресенье В доме сером и высоком У морских ворот Невы. 1913

106. Двустишие

От других мне хвала — что зола, От тебя и хула — похвала. 1931

107. Поэма без героя

(Отрывок)

Я зажгла заветные свечи,      Чтобы этот светился вечер,           И с тобой, ко мне не пришедшим.                Сорок первый встречаю год. Но…      Господняя сила с нами!           В хрустале утонуло пламя,                «И вино, как отрава, жжет». Это всплески жесткой беседы,      Когда все воскресают бреды,           А часы все еще не бьют… Нету меры моей тревоге,      Я сама, как тень на пороге,           Стерегу последний уют. И я слышу звонок протяжный,      И я чувствую холод влажный,           Каменею, стыну, горю… И, как будто припомнив что-то,      Повернувшись вполоборота,           Тихим голосом говорю: «Вы ошиблись: Венеция дожей —      Это рядом… Но маски в прихожей           И плащи, и жезлы, и венцы Вам сегодня придется оставить.      Вас я вздумала нынче прославить,           Новогодние сорванцы!» Этот Фаустом, тот Дон Жуаном,      Дапертутто, Иоканааном,           Самый скромный — северным Гланом                Иль убийцею Дорианом,                     И все шепчут своим дианам                          Твердо выученный урок. А для них расступились стены,      Вспыхнул свет, завыли сирены           И как купол вспух потолок. Я не то что боюсь огласки…      Что мне Гамлетовы подвязки,           Что мне вихрь Саломеиной пляски,                Что мне поступь Железной Маски,                     Я еще пожелезней тех… И чья очередь испугаться,      Отшатнуться, отпрянуть, сдаться           И замаливать давний грех? Ясно всё:           Не ко мне, так к кому же?[20]      Не для них здесь готовился ужин,           И не им со мной по пути. Хвост запрятал под фалды фрака…      Как он хром и изящен!..                                                   Однако           Я надеюсь, Владыку Мрака                Вы не смели сюда ввести? Маска это, череп, лицо ли —      Выражение злобной боли,           Что лишь Гойя смел передать. Общий баловень и насмешник —      Перед ним самый смрадный грешник —           Воплощенная благодать… 1940–1962

О. Э. Мандельштам (1891–1938)

108. Царское Село

Поедем в Царское Село! Там улыбаются мещанки, Когда гусары после пьянки Садятся в крепкое седло… Поедем в Царское Село! Казармы, парки и дворцы, А на деревьях — клочья ваты, И грянут «здравия» раскаты На крик «здорово, молодцы!» Казармы, парки и дворцы… Одноэтажные дома, Где однодумы-генералы Свой коротают век усталый, Читая «Ниву» и Дюма… Особняки — а не дома! Свист паровоза… Едет князь. В стеклянном павильоне свита!.. И, саблю волоча сердито, Выходит офицер, кичась, — Не сомневаюсь — это князь… И возвращается домой — Конечно, в царство этикета, Внушая тайный страх, карета С мощами фрейлины седой, Что возвращается домой… 1912 вернуться

20

Три «к» выражают замешательство автора. (Прим. автора).