И. Л. Сельвинский (1899–1968)

82. О любви

1 Никогда не перестану удивляться Девушкам и цветам! Эта утренняя прохладца По белым и розовым кустам… Эти слезы листвы упоенной, Где сквозится лазурная муть, Лепестки, что раскрыты удивленно, Испуганно даже чуть-чуть… Эта снящаяся их нежность, От которой, как шмель, закружись! И неясная боль надежды На какую-то возвышенную жизнь… 1920

83. Цыганский вальс на гитаре

          Нно́чь-чи? Со́н-ы. Прох?ла́дыда           Здесь в алле́йеях загалохше?-го сады, И доно́сится то́лико стон'ы? гитта́оры:                     Та́ратинна-та́ратинна-tan…           «Милы́лый мо-и́ — не? сердься:           Не тебе мое горико?е се́рдыце — В нем Яга навари́лыла с перы?цем я́дыды                     Чёрыну?ю пену любви́».           «Ми́лылыя — я сыча́сталив.           Задыхаясь задуше́н?ной страстью, Все твои повторю за тобо́ю? я муу?уки,                     То́лико?бы с се́рдыцем?бы в лад».           Ах, нно́чь-чи? Со́наны. Прох?ладыда           Здесь в аллейеях загалохше?го сады… И доносится то́лико стон? (эс) гит-та́рарары                     Тарати́н?на                     Та́ратина                               Tan… 1922

Улялаевщина

(Отрывки из эпопеи)

84. Глава I

Телеграмма пришла в 2.40 ночи. Ковровый тигр мирно зверел, Пока его хозяин,                            дребезжа на одной ноте, Истерически носился от окна до дверей. В окно был виден горячий цех. Хозяин бекасом бегал поджарым И вдруг споткнулся о тигровый мех Под статуей негра с матовым шаром. И вдруг              в окне,                          будто в первый раз, Правду увидел, народ услышал, И тут-то открылся ему без прикрас Этого зрелища тайный смысл: Те же искры как будто не те ж. Казалось, в цеху ковали мятеж, Казалось, под грохот и перезвонцы В копоти черной всходило солнце. И снова бег по мерцающей зале, Где всё очужбинилось — дверь ли, стена ль… Вот опрокинул вазу азалий, Вскрикнул, опомнился и застонал; Вот он зажег матовый шар, Подъятый статуей негра; Вот потащил, по тигру шурша, Чемодан с наклейкою «Montenegro», И стал швырять, метать, кидать Бумаги… Червонцы… Метелицу меха… Стиснул руки. Спросил: «Куда?» Ответил: «Некуда!» — и уехал. И вьется за ним серебристая пыль. Ветер утих. Полумесяц ярок. Но черным видением автомобиль Умчался, уменьшаясь в рубиновый фонарик. Таланов был из заводчиков третий, Но первый и даже первейший плут. А впрочем — что вам в его портрете? Всё равно его скоро убьют. Рушился мир из «сакса» и «севра».           День                    вставал                                 мглист. Уже погодка серая от севера Сыпала красный октябрьский лист. Уже агитаторы железною речью Наспех расковывали цеха, Уже миллионы вставали навстречу           Ленину и ЦК. 1924–1926

85. Казачья походная (Из гл. 4)

Ѐхали каза̀ки, да ехалѝ казаки, Да ѐхали каза-ha?-ки, чубы̀ па̀ губа̀м. Ехали казаки ды на башке? па?пахи, Ды на̀б'шке папахи че̋рез До̀н да̀ Куба̀нь. Ску̀лы непобри́еты, между-зуба̀ми у̀гли, П'коленям лея̀? навара̀чивает — Но. Эх. Ко̀нскѝе грѝевы ды от крови? па?жухли, Ды плыло са̀ло от обстре?ла в я́звы́ и гно́й. До̀бре, лошадѝеха, что вышла?ат набѐга̀, Опалило поры?хом, смердю́чье полымё́. То̀льк што̀ там за̀втря-ды наш жизь?ка?пейка, Ды не дорубит ша̀шыка̋-дохало̀пнет пу́лемёт. Ко̀ни, вы коняэги, винто̀вки мѐж уша́ми; Сивою кукушко?й переклика̀лись подковы̀. По степу барханы, ды на бархан ем?шаны, Ды на емшан «татарыкѝ» да сѝва̀й ковы́ль. Гайда-гайда-гайда-гайда га̀й да́лара̋йда̀ Гайдая̀ра-гайда̋дида гай да̀ лара̋. (Свист) По степу барханы, ды на бархан ем?шаны, Ды на емшан «татарыкѝ» да сѝва̀й коо?выль. 1924 (первая редакция)

86. Пушторг

(Отрывок)

1 Цветные дымы в пятый час. Из дыма, сурика и загара Возникла сусальная церковь заката, Каплями колоколов сочась; Но декоративная кутерьма Восходит к ликам Николы, Корнея, Всё голубее, серее, чернее В ладанный оседая дурман. 2 На феерию, точно в гости к боженьке, Зрительный зал автобуса полз; Огромыхнул сифонные бочки Ассенизационный обоз; И знаменитый нищий с широкой славой, Какой позавидует лучший поэт, Культяпкой ловил толпу на обед: «Братишечки! Доктор! Архитектор!                                                       Бакалавр!» 3 Чертики, пищащие «уйди-уйди-у», Пузырились, высунув красные жала; Цветными огнями их отражала Асфальтированная земля. Но по-над тучей башня Кремля, Шахматную повторяя ладью, С галкой, устало прикрывшей веко, Являла пейзаж X века. 1927

Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: