– Као, ты можешь их остановить? Скажи им, что я не виноват, я вовсе не хотел бесчестить их, – просипел Рука Дьявола.

– Ну конечно, – сказал Мастер Ли. – Но ты забыл, что к королям надо обращаться письменно; только равные по рангу могут разговаривать с принцами. Бык, вспомни хорошие манеры и попроси разрешения прочитать просьбу. Тогда, я уверен, мечи простят нашего друга.

Он написал что-то на бумаге, и протянул ее мне. Я поднялся по винтовой лестнице в маленькую комнату, где на колышках висели великие мечи и развернул письмо, где было написано:

– Закрой проклятое окно.

Сверкающие мечи слегка звенели, как если бы терлись о камень за моей спиной. Я пожал плечами, посмотрел на темнеющие внизу плахи и закрыл окно, которое было немного приоткрыто – и укоротил веревки. Мечи сразу перестали жаловаться.

– Ну как, Рука Дьявола прощен? – спросил Мастер Ли, когда я вернулся назад.

– Да, господин. Они говорят, что теперь понимают экстраординарные обстоятельства его промаха и больше не будут протестовать, – почтительно ответил я.

– Слава Будде! – выдохнул палач. Он допил то, что оставалось в кувшине и тут же открыл новый. – Хоть один демон убрался со спины. Но остались другие, – мрачно добавил он.

– Да. Вроде той маленькой девочки-служанки. Это же был приказ на Медленный Разрез, верно? – спросил Мастер Ли.

– Что за мир, Као, что за мир, – пробормотал Рука Дьявола. – С Медленным Разрезом не шутят, и, что хуже всего, эти три твари были свидетелями. Ублюдки хихикали и шутили, как если бы они были на базаре, но я все равно облапошил их. Уже через несколько секунд бедная девочка ничего не чувствовала, а они так и не поняли разницу.

До этого Янь Ши молча и неподвижно сидел за столом, но тут быстро взглянул на палача. – Мочевой пузырь? – спросил он.

– Дьявольски точно, приятель, – ответил палач.

– Ты хороший человек, – сказал ему Мастер Ли. – Объясни Быку, потому что у него не глаза, а вопросительные знаки.

– Я сделаю кое-что получше. – Рука Дьявола, шатаясь, встал на ноги, подошел к шкафу и вытащил из него что-то похожее на свиной мочевой пузырь со странными узлами, и надел его на левую руку. Потом махнул правой, и в ней, как по волшебству, появился узкий длинный клинок. Еще раз махнул, и меч исчез. – Палач отвлекает внимание зрителей на два удара сердца, и жертва больше не страдает, – запинающимся языком продолжал он свою мрачную лекцию. – А зрители ничего не знают, потому что у палача есть Пищалка, и когда он делает медленный разрез…

Даже Мастер Ли и кукольник подпрыгнули на чи в воздух, хотя и знали, что последует. А я едва не ударился головой о потолок, когда ужасный крик ударил мне по барабанным перепонкам, а потом и еще один.

– Быстрые и короткие для мужчины, медленные и длинные для женщины, – сказал Рука Дьявола. – А теперь открою вам тайну. Уже больше десяти лет я использую Пищалку для всякого Медленного Разреза, и плевать я хотел, платит мне семья жертвы или нет.

– Ты замечательно работаешь что с мечом, что с пузырем, что с ними обоими, – льстиво сказал Мастер Ли. – Я не хочу тебя обижать, но я хотел бы посмотреть на полученный тобой приказ, если ты не против.

– Против? Почему я должен быть против? Я же тебе говорил, Као, что мир сошел с ума. Все вокруг сумасшедшие, а этот приказ доказывает это еще раз.

Он порылся в другом ящике и протянул Мастеру Ли официальный документ. Мудрец взял его в руку и одно длинное мгновение держал возле света. Потом скатал и отдал плачу.

– Мой друг, пожалуй я присоединяюсь к твоему мнению, – сказал Мастер Ли. – Я хочу поговорить с этим выдающимся господином, и, кстати, я даже позаботился о том, чтобы он дал мне документ, подписанный им самим… Ты можешь добавить его в свою коллекцию безумств.

Он вынул из одежды какую-то бумагу и передал ее палачу, который уставился на нее так, как если бы увидел кобру.

– Као, ты же шутишь!

– Я совершенно серьезен.

– Као, лучше бы ты пригласил на чай Черную Чуму. Или прыгнул в кипящее масло! Я убийца, Као. Это моя работа, и я хорошо ее выполняю, но я стал бледным и слабым, когда эта тварь–.

– Что ты имеешь в виду? – прервал его Мастер Ли, добавив официальности в свой голос.

Рука Дьявола повернулся, бросился к двери и, громко крича, «Сумасшествие! Весь мир сошел с ума!» скатился по лестнице вниз. Мастер Ли повернулся к кукольнику. – Янь Ши, я думаю, что вы должны разыскать свою дочь и остаться с ней, – спокойно сказал он. – Я не знаю, что они замышляют, но в одном уверен: дело приняло весьма скверный оборот.

Кукольник поднял бровь.

– Приказ о казни для этой маленькой служанки требует Медленный Разрез, – сказал Мастер Ли. – Я хорошо знаю подпись, и она настоящая. Приказ подписан Небесным Мастером.

Я уставился на него, потрясенный и сбитый с толку, а Янь Ши застыл на месте, как замороженный. Потом глубоко вздохнул и широко развел руки. – Палач прав. Весь мир действительно сошел с ума, – сказал он, повернулся, быстро вышел из двери и спустился вниз. Как только эхо его шагов затихло, я услышал, как его мягкий баритон поет освободившемуся от песка небу:

Голубой енот уснул, обливаясь кровью, Холод лисам протянул лапы к изголовью. А столетняя сова дико засмеялась, Смерть по лесу побрела, и в село забралась. Пес залаял на луну, побелев от страха, Гуси с утками легли, стали горстью праха. Люди плачут и вопят – косит их холера. Серый призрак песнь поет – песню Кавалера.

Я подошел к столу, схватил один из кувшинов и глотнул чистый спирт, который Рука Дьявола и Мастер Ли называли вином, и только тогда, когда перестал кашлять, почувствовал себя немного лучше. Палач возвращался, и, судя по звуку, волок за собой пленника в цепях.

– Ты в десять раз безумнее, чем весь остальной мир, Као! – воскликнул Рука Дьявола.

– Почему? За то, что искал компанию замечательного парня, который так же тонок, как маленькая ножка и вдвое мягче? – ласково спросил Мастер Ли.

Палач и пленник ввалились в дверь, и у меня закружилась голова. Мягкое приземистое тело, осанка как у жабы, слюна, падавшая с отвислых губ…

– Втрое мягче, – сказал Трактирщик Шестого Ранга Ту.

Восемнадцатая глава

Каждый историк, хоть изредка, сталкивается материалом, которой он не может победить. Если он напишет правду, то заставит своих читателей кричать по ночам от ужаса, а если не напишет, то какой же он историк? Например ученые, которые сражаются с Войной Трех Царств, сжимают зубы и пишут комментарии к Семи Святотатствам Цао Цао, вот и я обязан записать слова ужасного трактирщика. Тот, кто впервые слышал его речь, немедленно решал, что это еще одно оружие в его богатом арсенале, но нет, это была его вторая страсть. Первая – убийства.

– Бык, – как-то сказал мне Мастер Ли, – никогда не забывай, что Трактирщик Шестого Ранга Ту – наполовину абориген. Наши предки украли эти плодородные поля у его народа, а их самих загнали в горы, где еды почти нет. Голод – вот наследство, которое они получают по праву рождения, и в физиологическом смысле Трактирщик Шестого Ранга Ту родился, чтобы голодать.

Сегодня, когда этого трактирщика-убийцу почитают как бога, даже легкое изменение его слов считается ересью. Я знаю, что если пропущу хотя бы одно прилагательное, меня растерзает воющая толпа, но я прошу вас учесть все обстоятельства дела. Когда я увидел его мертвенно бледное лицо в кабинете палача, в моих глазах все поплыло и какое-то время я не слышал ничего, кроме низкого гудения, и я пришел в себя только тогда, когда разговор был в самом разгаре.

– …о да, о да, конечно, Восемь Умелых Мужчин построили Юй для того, чтобы превращать музыку в воду, «Вода Садящегося Солнца», так называла ее моя бабушка, хотя это имя скорее всего сбивает с толку, вроде названия супа – «Суп Трех Рыб и Барашка», хотя в нем нет ни одной рыбы. Как и барашка. Иероглифы для барашка и рыбы, если их написать вместе, дадут слово «деликатес», так что настоящее имя будет «Суп Трех Деликатесов», и он делается из цыплячьих грудок, устриц, ветчины, побегов бамбука, снежных горошин, семян сезама и рисового вина. Мне нравилось подавать его вместе с карпом Су Дун-по,[89] потому что его чрезвычайно просто готовить, как и любое творение гения. Вы моете карпа в холодной воде, фаршируете капустой, натираете солью и–

вернуться

89

Су Ши, выступавший под псевдонимом Су Дунпо (1037–1101), – знаменитый китайский поэт, эссеист, художник, каллиграф и государственный деятель эпохи династии Сун.

Су Ши родился в Мэйчжоу у подножия горы Эмэйшань в семье известного учёного. При прохождении кэцзюя юный Су Ши поразил экзаменаторов своей мудростью. За свою долгую карьеру сменил немало сановнических постов, управлял различными провинциями, участвовал в обсуждении планов реформирования системы государственного управления.

Подобно многим другим современникам, Су Ши не принял «новый политический курс» министра Ван Аньши, за что в 1079 г. подвергся ссылке в деревню на 5 или 7 лет. Вместо того, чтобы горевать о нищете и забвении, Су Ши восхищался природой провинции Хэбэй и писал стихи, которые вошли в число жемчужин китайской поэзии. Их отличительные черты – оптимистическое мироощущение и формальное новаторство.

По возвращении ко двору Су Ши примирился с Ван Аньши и даже обменивался с ним стихотворными посланиями. Вместе с Шэнь Ко он занимался составлением трактата о лечебных травах. В 1094 г. он был вновь удалён от двора, на этот раз в южную провинцию Гуандун, где поселился в местечке Дунпо («восточный склон»), ставшем его псевдонимом. Считался великим кулинаром.