ПЛАЧ ОБ УМЕРШИХ Счел господь нас достойными кары, Тяжки божьей десницы удары. Смерть забыла – кто юный, кто старый, Полыхают повсюду пожары. Ах, как жаль, что пришло это горе,- Разлученным не свидеться вскоре. Гибнут юноши, тонут, как в море, Стынут слезы у женщин во взоре. Ангел смерти мечом своим длинным Сносит головы жертвам невинным, А они, как цветы по долинам… Стонет мать над загубленным сыном. Кто опишет несчастия эти? Худших зол не бывало на свете, На порогах родительских дети За ничто погибают в расцвете. Войте, жалуйтесь: днесь и вовеки Надо зло умертвить в человеке, Плачут горы, деревья и реки, Мудрецы на земле, что калеки. Пали воины – цвет молодежи, Те, кого обожали до дрожи, Те, чьи брови на арки похожи, Огнеглазые в куртках из кожи. И диаконы, что ежечасно Пели богу хвалу сладкогласно, Смерть вкусили. Роптанье напрасно, Лишь в могиле лежать безопасно. Страшный суд совершается ныне, Но заступника нет и в помине… Черный ангел уносится в дыме С новобрачными, а не седыми. Некий юноша, шедший на муку,  Плакал, с жизнью предвидя разлуку, Был бы рад он хоть слову, хоть звуку, Но никто не подал ему руку. И сказал он: «Тоска меня гложет, Смерть состарить до срока не может, Я – зеленая ветка,- быть может, Кто нибудь уцелеть мне поможет. Мне не в пору могила-темница, Сто забот в моем сердце теснится, Сто желаний запретных толпится, Лучше б дома мне в щелку забиться!» И к отцу он воззвал: «Ради бога, Помоги мне прожить хоть немного, Мне неведома жизни дорога, Злая смерть сторожит у порога!» Горько молвил отец: «Вот беда-то,- Ни скотины на выкуп, ни злата; Мог себя запродать я когда-то, Но за старца дадут небогато». И подобно другим обреченным, Сын свалился на землю со стоном: Вспомнил детство, свечу пред амвоном, Вспомнил солнце, что было зеленым… И глаза его скорбь угасила, И исчезла из рук его сила, И лицо словно маска застыло, Неизбежною стала могила. Тут и молвил он: «Отче и братья, Лишь молитвы могу с собой взять я, Умоляйте же все без изъятья, Чтоб господь растворил мне объятья». А потом, отдышавшись немного. Стал просить он служителей бога; «Помолитесь и вы, чтоб дорога Довела до господня порога!» Я епископ Нагаш, раб единой, Видел сам все страданья Мердина, Слышал сам его жителей стоны, Шел сквозь город в печаль погруженный. По большому армянскому счету, Год стоит у нас девятисотый. Приказал я молиться npичетy, Позабыл про иные заботы. Пожалей наших мертвых, Мария, Шлю мольбы от зари до зари я, Рай открой им, спаси их от змия, Лишь молиться мы можем, Мария!

АРАКЕЛ БАГИШЕЦИ

АРМЯНСКИЙ ПОЭТXIV-XV векаПЕСНЯ О РОЗЕ И СОЛОВЬЕ[6] Песню изумительную вы услышите сейчас,- И телу и душе она готовит радость в нас. Я буду славить соловья, чей так приятен глас, И розу, чей цветной убор так сладостен для глаз. Так молвит розе соловей: «Влечешь меня лишь ты! Знай: я тебя люблю; ты – храм любви и красоты! Должна в тебя войти любовь святая с высоты; Твоей любовью расцветут по всей земле цветы». Так молвит роза соловью: «О дивный соловей! Как счастлива, в душе моей, я от твоих речей; Но ты летаешь высоко,- я вечно средь полей: Я слить могу ль свою любовь с любовию твоей?» Так молвит розе соловой: «Внемли что я пою. Чтоб сердце поняло твое до дна любовь мою, Я, красоту твою ценя, с небес росу пролью; С моей любовью ты сольешь тогда любовь свою». Так молвит роза соловью и это говорит: «Боюсь, что молния с небес ко мне с росой слетит, Что яркость лепестков моих то пламя опалит, И станет на смех всем цветам мой искаженный вид»… Так молвил розе соловей: «Хочу я тучей стать, От солнечных лучей тебя я буду защищать, И с нежностью в палящий день навесом оттенять, И сладостной своей росой, в часы зари, питать». Так молвит роза соловью и это говорит: «Мне страшно, я боюсь, что гром из тучи загремит. Что лепестки мои, гремя, всех красок он лишит, И станет на смех всем цветам мой искаженный вид». Так молвил розе соловей: «Я солнцем стать могу, Свой заревой, свой нежный свет я для тебя зажгу, Я красок тысячу твоих любовно сберегу, И честью всех других цветов ты станешь на лугу». Так молвит роза соловью: «Так хрупок мои наряд!  Рассветные часы меня пугают и палят; Боюсь я солнечных лучей: они меня пронзят, И упадут все лепестки на луг, за рядом ряд». Так молвит розе соловей, и так поет певец: «Достойна ты! Ты всем цветам – прекраснейший венец; Что я любовью опьянен, признаюсь наконец! Тебя зеленой навсегда да сохранит творец!» Так молвит роза соловью в ответ на песнь певца: «Твой нежен голос, веселишь ты всех людей сердца, И песнь на тысячу ладов ты строишь без конца, Ты – честь и ты – краса всех птиц, по милости творца!» Так молвит розе соловей: «Ты всех лекарство зол; Кто болен, исцеленье тот в любви к тебе обрел; Кто страждет и еще к тебе за благом не пришел, Томим раскаяньем, что он спасенья не нашел». Так молвит роза соловью: «О дивный соловей! Откуда песнь твоя, что всех певучей и сильней? Я в умиленье от твоих властительных речей. Наверно, равного тебе нет во вселенной всей». Так молвит розе соловей: «Есть царь, что надо мной, Дарует всем цветам дары он щедрою рукой. И если жаждешь ты узреть его перед собой, Прославлена в века веков ты будешь всей землей!» Так молвит роза соловью: «Я завистью полна! Служить ему – тебе судьба бесценная дана! Да, если осыпал тебя он милостью сполна, Понятно мне, я почему томилась здесь одна!» Так молвит розе соловей, и вот его ответ: «Когда всем сердцем примешь ты мой радостный обет, Тебя, и телом и душой, прославит целый свет, И, как рабы, все будут чтить твой непорочный цвет». Так молвит роза соловью: «Спеши мне все открыть! Я вся желанием горю твои слова испить. Что есть на сердце, ничего не должен ты таить, Когда любовию меня ты хочешь покорить!» Так молвит розе соловей: «Несу благую весть: Рабою быть царя – твоя достойнейшая честь! Начнут тебя превозносить все птицы, сколько есть, И песен про тебя спою я столько, что не счесть!» Так молвит роза соловью: «Тебя благодарю; Служить желаю всей душой подобному царю, Но пред величием его я радостью горю. Чем я пленю его и что ему я подарю?» Так молвит розе соловей: «Тебе я бодрость дам. Узнай, что снизойти к тебе сей царь желает сам. Ты, в радости безмерной, верь божественным мечтам, Затем что будешь ты его нерукотворный храм!» Тот соловей, краса всех птиц,- архангел Гавриил, И богоматерь – роза та, святее всех святых, И царь тот – Иисус Христос, владыка вышних сил. В бессмертной розе воплотись, он к людям нисходил. Все это, полн земных грехов, писал я, Аракел; Так соловья и розу я, как только мог, воспел, А Гавриила в соловье изобразить хотел, Марию – в розе, и Христа – в царе, как я умел. И всех молю я ныне, кто мои стихи прочтет, И всех, кто на веселый лад иль нежный их споет, Да богу имя он мое в молитве назовет, И за молитву ту господь к нему да низойдет. вернуться

6

Сокращенный перевод.