ОВАНЕС ЕРЗНКАЦИ ПЛУЗ

АРМЯНСКИЙ ПОЭТОк. 1230-1293ЧЕТВЕРОСТИШИЯ

1

Наш мир подобен колесу: то вверх, то вниз влечет судьба; Верх падает, и вновь ему взнестись настанет череда. Так плотник мастерит равно и колыбели и гроба: Приходит сей, уходит тот, а он работает всегда.

2

Язык для речи служит нам: речь праведных – что злата звон; Бог людям дал один язык, язык у змия – раздвоен. И у кого два языка: один – колюч, другой – червлен, Становится сродни змее, и всеми ненавидим он.

3

Я, все грехи свои собрав, оплакал зло прошедших лет. Шел к небу караван, и я, сложив грехи, пошел вослед. Но ангел мой, представ, сказал: «Куда идешь ты, дай ответ! В раю для тех, кто предстает с подобным грузом, места нет!»

4

Так говорили мне цари, и каждый так мудрец твердит: «До самой смерти человек с алчбой глаза на все стремит, И, лишь когда во гробе он и прахом взор его покрыт, Раскаявшись, он говорит: «Довольно этого! Я сыт!»

5

Кто умен, тот с морем схож: Лей ушатами – все вместит; На бурдюк дурак похож: Лишний ковш – и уж трещит.

6

О безрассудный человек, проснись, опомнись же скорей! Ты душу вольную отверг и, низкий раб своих страстей, Пируешь за столом греха, смешав часы ночей и дней, Глотаешь все, что б ни нашел, жир набирая для червей. ОВАНЕС И АША Что такое со мной случилось, Что за тьма надо мной сгустилась? Был я сталью, сталь искрошилась. Был скалой, скала обвалилась. Грудь колыша, стан изгибая, Шла красавица молодая. Повстречала меня – обернулась, Увидала меня, встрепенулась. Я с субботы на воскресенье Шел из верхнего храма в селенье, Нес кадило с пахучим ладаном,- Ты меня ослепила негаданно. Шел, шептал я псалом Давидов, Задрожал я, тебя увидев. Чуть заметно ты двинула бровью, Я – осекся на полуслове. Я увидел тебя – отвернулся, Но ты бросила яблоко спелое. Я рванулся к нему, нагнулся, Поднял яблоко красно-белое. Я живу по Христову завету, Мусульманин родитель твой. Что же значит яблоко это, Наземь брошенное тобой? Ты сказала мне: «Семя гяура, Не смотри на меня так хмуро! Ничего, что отец твой священник, Мой отец мулла и кади. Не забудем мы во мгновенье, Лишь прижмешь ты меня к груди». Молит господа мать Ованеса, Пусть изгонят из сына беса, Жжет она восковые свечи, Шепчет в церкви такие речи: – Пойте, дьяконы: «Бог, помилуй!» Может, сын опомнится милый. Возгласите, отцы, аллилуйю, Жизнь спасите его молодую! Он не знает божьего страха, Повторяет лишь имя аллаха, В прегрешеньях своих не кается. «Нет спасенья мне!» – убивается. – Отступись, мой сыночек, сдайся. Повинись, помолись, покайся! Проповедник во храме божьем Грех клянет твой, простить не может! – Мать моя, я, твой сын и наследник, Говорю, что не прав проповедник,- Если раз на Ашу он глянет, Сам, как я, он безумным станет. – Отступись, мой сыночек, сдайся, Помолись, повинись, покайся. Слышишь, мать твоя плачет, старуха. Неужель твое сердце глухо? – Мать моя, я твой раб до могилы, Ты вскормила меня, взрастила. Но не жди, чтоб я отступился, От любви мой ум помутился! – Отступись, мой сыночек, сдайся, Помолись, повинись, покайся! Для тебя, любимого сына, Присмотрю я дочь армянина. Отступись, мой сыночек, сдайся Помолись, повинись, покайся! Для тебя невеста найдется, Что над верой твоей не смеется! – Примирись ты, о мать дорогая Не гневись ты, меня ругая. Тонок стан у Аши невинной, Звонок голос ее соловьиный. …И Аша пред отцом стояла, Слезы горькие утирала. Бил ее и корил кади: С армянином, мол, не ходи! …Ованес нашел ее вскоре. – Ты, Аша, облегчи мое горе! Я, стеная, в горах блуждаю, Как свеча восковая таю. Говорит Аша: – Все на свете Я отдам, но, чтоб быть с тобой, Ты три раза вокруг мечети, Взяв кольцо, обойди с муллой. Примешь веру моих собратьев, Станешь ханом в моих объятьях! – Нет, Аша, хоть в твоей я власти, Нам не будет с тобою счастья. Я, исполнив твое пожеланье, Обреку и тебя на страданье! Лучше ты от своих законов Отступись, Аша, а потом Восемь выучи наших канонов И псалмы в Писанье святом,- То, что, грешный, я сам позабыл В час, когда тебя полюбил! – Ростом малый, умом великий, Будь моим, Ованес, владыкой. Поведи меня, молодую, В день пресветлый в церковь святую! Я, твоей подчинившись вере, Не разувшись, открою двери, И священник во храме божьем Пусть венец на меня возложит!