ЧАХРУХАДЗЕ

ГРУЗИНСКИЙ поэтXII векТАМАРИАНИ

ОДА ВТОРАЯ

Тамар, тебя пою, ты – солнце незаходящей красоты, Твой стан точеный тонкостроен, и кроткий лик являешь ты. Тамар, эфир молниеносный, словесный луч целебных трав, Ларец познаний, ключ, текущий среди эдемовых дубрав. В щедротах ты подобна морю, высоким духом – небесам. Ты милосердье, и смиренье, н упоение глазам. Из края в край идя с победой и славой тронув гуд струны, Ты победителей сразила, они тобой побеждены. Ты с богом разделила страсти животворящего креста, В горах ты утвердила веру, их высота тобой свята. Все люди власть твою признали. И люди ль только слились в хор? Тебе подвластны львы в равнине, тебе послушны барсы гор. Тебя зовут светила солнцем, тебя возносят семь планет. Но для певцов ты недоступна, и мне к тебе дороги нет.

ОДА ПЯТАЯ

Мудрецы, алкавшие познанья Истинной основы мирозданья; Эллины, создавшие законы Сладостного словоизлиянья; Псалмопевцы, что владели арфой Необыкновенного звучанья,- Все они тебя воспеть не в силах,- Молнийного ты сильней блистанья. Я сравню с луной, зарей, зарницей Голос твой, исполненный сверканья. Сходства нет между тобой и мраком, Ты предмет желанья и алканья. Слышал я на десяти наречьях: «Семь планет из-за ее сиянья На ночлег с небес не удалились, Приняли другие очертанья». Все, в тебя влюбленные, клянутся,- Все, избравшие удел скитанья: «Свет зари в ее глазах, но листьям Не дает, увы, произрастанья…» Троя тяжело страдает, ибо Не из-за тебя ее страданья. «Почему Иудифью, не Тамарой Я убит?» – слышны царя стенанья. Голова Самсона безволоса, Женщина – причина злодеянья, Но могу ль с тобой сравнить Дебору? Хитрой не скажу слова признанья! Чтобы свету тьма уподоблялась,- Не дала царица указанья. Вот была Эсфирь, но в ней, однако, Не было эфирного дыханья. «Где ты, Вис?» – рыдал Рамин, не зная, Что из-за тебя его терзанья. Пусть хулит судьбу певец безумный – Нет к нему в прекрасной состраданья. От любви пылает Саль, горюя, Что не ты исток его пыланья. Шатбиер искал Алать напрасно: Ты была венцом его исканья! Плачут оба Каина: библейский Ждет братоубийца наказанья, А Меджнун, сравнив с Лейли Тамару, Жаждет не с Лейли – с тобой свиданья. Ты сломила всех, разбив строптивых И презрев покорных причитанья. Ни иранцев рать, ни злые звезды Не хотят с тобою состязанья. Шла война; в ту пору некто, муж твой, Был наказан карою изгнанья, И тогда иранский шах с тобою Возжелал союза и слиянья, Но была другому суждена ты,- Князю львов, чьи славятся деянья. Царь Ширвана, данник твой, возжаждал, На тебя взирая, обладанья, Многим – их число нельзя исчислить – Ты внушила страстные мечтанья. Всех с ума ты сводишь беглым взглядом,- Диво, что не терпит подражанья! С виду – солнца ты изображенье, Чудо красоты и обаянья. Ты горда и светлолика; дерзких Ты страшишь грозою воздаянья,- Свет неугасимый, бездна счастья, Сладостный елей благодеянья! Презираешь льстивых, двоедушных, С мудростью не знаешь пререканья. Кто, узрев твой чистый нрав и пламя, Не сгорит, лишенный вдруг сознанья? Дротик, щек твоих коснувшись, станет Розой, полною благоуханья. На твоем челе, как на скрижалях, Клятвенные видим обещанья. Волосы твои – как лес; ты слышишь Изгнанных тобою воздыханья? Солнечный твой лик с нарциссом сходен, Шея – словно мрамор изваянья. У кого душа осталась целой, Не пронзенная стрелой желанья? Как хвалить твой стан? Султан свидетель: Все хвалы оставишь без вниманья! Сонм светил, твоей руки искавших, Удалился, не сдержав рыданья: Колесниц лишив, ты прогнала их, А они-то ждали пированья! «Ты полям подобна Елисейским!» – Раздаются всюду восклицанья. Очи – как чернильные озера, Лик – луна, обитель упованья. Лишь увидел я глаза Тамары, Два индийца, два очарованья,- Понял я: хвалы мои бессильны, И связал себя уздой молчанья. Коль ноет Энос,- Платон, замолкни: Не помогут хора призыванья. Бог велел Гомеру и Самсону: «Расскажите мне о ней сказанья!» Но они, трудясь, недовершили Красоты твоей живописанья. Тот, кто взглянет на тебя, ослепнет. Ты затмила свет существованья.

ОДА ДВЕНАДЦАТАЯ

Признаю: ты – небо, о царица, С розой, с хрусталем должна сравниться! Как свеча пылаешь ты: педаром Опозорена тобой зарница. Если с ярким солнцем станешь рядом, То принудишь солнце ты затмиться. Ты вкушаешь счастье – почему же Солнце заставляешь огорчиться? Меньше о тебе скажу, чем знаю: Клятвенно готов я поручиться. Стоит ли хвалить твое сиянье, Коль нельзя сиянью научиться? Очи у тебя – чернил озера, Где же копья! Каждая ресница! Тонким станом дивно ты похожа На тростник и тополь, чаровница! Райским крином предо мной цветешь ты, Не могу тебе я надивиться. Царственной чете не стало равных, Недругам пришлось угомониться. Но тиран явился с мощью мнимой, Начал, как свирепый зверь, яриться. В плен забрал он женственных и робких, Чтоб над слабосильными глумиться. Побеждать он возымел привычку, Возгордился, гнусный кровопийца. Вот уже на нас в поход о востока Войско многочисленное мчится. «Быть в Мосуле камфаре в презренье: В Грузии сумеем поживиться, Ту страну не раз опустошал я!» – Громогласно стал султан хвалиться. Кроткая, услышав эти речи, Неустанно принялась трудиться. «Христиане! – воинам сказала.- Помогите правде утвердиться!» Всем князьям велела ты: «Мужайтесь, На врага должны вы ополчиться!» Храбрецов ты вдохновила: жаждут Пасть за веру, с турками сразиться! Решено: война! Давид – вожатый, Он, второй Давид, не осрамится! С агарянами вступил он в битву, Правого отмщенья кровь струится… Эллинствовать эллинам пристало, А Сократу – мудростью светиться, А Гомеру – нас пленять стихами, А Эносу – мыслью к небу взвиться. Мало я сказал, но разве можно На меня, безгласного, сердиться? Недруги бежали от Давида, Как от льва – овца или лисица. Поняли они свое безумье, Стали сокрушаться и стыдиться. Отступив, рассеялись отряды, От врагов очистилась граница. Их союзники бежали в страхе, С ними вновь боясь объединиться. Так Давид торжествовал победу,- Довелось твоей надежде сбыться. Двадцать храбрых гнали десять тысяч, Не давая им остановиться. Целый, невредимый, сокрушал их Сам Давид, заставив пыль клубиться. Истреблял он мусульман с позором, Уничтожил полчище румийца. Нашим воинам добычей ценной У далось тогда обогатиться. Убежал владетель Ерзинджана, От тебя решил в Сигоре скрыться. «Не по доброй воле шли мы в битву»,- Стали плакать пленники, молиться… Вот теперь понятно всем, откуда Пленными полна твоя столица! Ты благоустроила народы, Наши голоса звенят, чтоб слиться: «Ты и сын твой здравствуйте, покуда Этот мир стоит и время длится!»