ПЕСНЬ НА ВОСКРЕСЕНИЕ ХРИСТОВО Телега идет с Масиса-горы, На телеге той – высока скамья, Л на той скамье – золотой престол, А на том столе – пурпурова ткань, А на том тканье – сидит царский сын, А по праву с ним – шестикрылые, А по леву с ним – многоокие, А пред самым ним – отроки-краса, А в объятьях их – то господень крест, А в руках у них – лира да псалтырь, Воспевают те, славословят те: Слава всемогущему Христову воскресению! Телегу ведут с Масиса-горы, Ведут да ведут, устанавливают, Вот телега стоит и не движется, Колесо-то ее не вертится. Проса шесть снопов, да сто клевера, Да фиалок сноп наваливают, Что по праву-то от Масиса-горы, Наваливают, устанавливают. А телега стоит и не движется, Колесо-то ее не вертится. У телеги той нити шелковы, Серебряна шлея, золото ярмо, А постромки виты жемчугом. Но телега стоит и не движется, Колесо-то ее не вертится. Впряжены волы черные да белые, Волы в яблоках, быстроногие, И рога-то их крестовидные, Так и шерсть у них – без конца жемчуг. Вот телега стоит и не движется, Колесо-то ее не вертится. Возчик у нее ловок и велик: Стан – что ивы ствол, широки плеча, Порву пару он вот понукивает, На вторую он вот покрикивает, И телега тут с места сдвинулась, С места сдвинулась, покатилася. Покатилася вся телега тут, Что по праву-то от Масиса-горы, Покатилася, заскрипела ось, И, поскрипывая, в Ерусалим въехала, И Сиона нового воспели сыны Песню хвалебную: Слава всемогущему Христову воскресению! КНИГА СКОРБНЫХ ПЕСНОПЕНИЙ

Отрывки

СЛОВО К БОГУ,

ИДУЩЕЕ ИЗ ГЛУБИН СЕРДЦА (ГЛ. 1)

I

Я обращаю сбивчивую речь К тебе, господь, не в суетности праздной, А чтоб в огне отчаяния сжечь Овладевающие мной соблазны. Пусть дым кадильницы души моей, Сколь я ни грешен, духом сколь ни беден, Тебе угодней будет и милей, Чем воскуренья праздничных обеден. Мои стоп истошный, ставший песнопепьем, Прими не с гневом, а с благоволеньем. Из дальних келий, тайных уголков Достал я слово, как со дна колодца, Пусть дым сожжения моих грехов К тебе, всемилосердный, вознесется! Когда перед тобой предстану я С застывшей на губах мольбой бесплодной, Пусть жертва добровольная моя Тебе не будет столь же неугодной, Как стон Иакова в краю глухом Иль попиранье твоего закона Правителем греховным Вавилона, Как сказано в Писании святом. Мой дар тебе пусть будет, всеблагому, Угоден. Пусть тебя он ублажит, Как дым кадильниц в скинии Силома, Которую воссоздал царь Давид. Кивот, освобожденный от плененья, Давид поставил там на много дней. Да будет таковым и возрожденье Погрязнувшей в грехах души моей!

II

Час настает, и громкий судный глас Уже гремит в ущелиях отмщенья. Он нас зовет и порождает в нас Страстей противоборных столкновенье. И сонмы сил, недобрых и благих - Любовь и гнев, проклятья и молитвы,- Блистают острием мечей своих И дух мой превращают в поле битвы! И снова дух смятен мой, как вначале, Когда я благодати не обрел, Которую апостол Павел счел Превыше Моисеевых скрижалей. Мне ведомо, что близок день суда, И на суде нас уличат во многом, Но божий суд не есть ли встреча с богом? Где будет суд – я поспешу туда! Я пред тобой, о господи, склонюсь И, отречась от жизни быстротечной. Не к вечности ль твоей я приобщусь, Хоть эта вечность будет мукой вечной? Я грешен был, я преступал закон, Я за грехи достоин наказанья Страшней, чем мука варварских племен, Поверженных твоею гневной дланью. Для филистимлян и едомитян Годами ты отмерил наказанье, Но вечный огнь в удел мне будет дан За все мои сомненья и деянья. Ждет Страшный суд меня, но до тех пор Удел при жизни выпал мне не лучший: При жизни обречен я на позор И ожиданье кары неминучей. Нас вознести иль превратить во прах, Низвергнуть в ад иль даровать спасенье – Во всем ты властен, все в твоих руках, Принявший муки в наше искупленье!

СЛОВО К БОГУ,

ИДУЩЕЕ ИЗ ГЛУБИН СЕРДЦА (ГЛ. 2)

I

Взывал ты, повторял священный стих, Склонялся пред отцом своим небесным, Судящим по делам сынов своих, Не обольщаясь рвеньем их словесным. Страдал твой род в египетском плену, Но не дал ты ему лишиться веры. С кем, Моисей, сравнить тебя дерзну, Найду ли я достойные примеры? Я грешен, я упрям в грехе своем, Я – варвар, недостойный божья слова. Та кара, коей предан был Содом, И по моим грехам не столь сурова. Как Ханаан, грехом я осквернен, Я – Амалик, меня нельзя наставить, Как идолообитель Вавилон, Меня разрушить легче, чем исправить. Обломком жалким я встаю из мглы, На мне лежит проклятье, грех Пудин. Как древний Тир, достоин я хулы, Я, как Сидон, порочен и подсуден. Я старца одряхлевшего слабей От дней развратных и от жизни шумной. Я – голубь, кроткий в глупости своей, А не в своей смиренности разумной. Я как яйцо, где скрыт змеиный яд. Ехидна я, что львицей почиталась. Я – Иерусалим, старинный град Пред тем, как от него лишь пыль осталась. Я – человек, чья сущность не чиста. Шатер пустой, не избежавший бедствий. Я – крепость, чьи сокрушены врата, Наследникам ненужное наследство. Я – дом, но дом забытый испокон. И чтоб его избавить от проклятья, Он должен быть очищен, обновлен, Обмазан глиной божьей благодати. А у меня нет для спасенья сил, Я слаб, я сломлен тяжкими грехами, И справедливейший определил При жизни место мне в зловонной яме. Я изгнан, я отвержен, я забыт, Смятен я духом, жалок я обличьем. Я – тот талант, который был зарыт Рабом лукавым, как глаголет притча.