* * * О, страдания матерей! Опираясь на сыновей, Через силу они бредут. Из последних сил сыновья Матерей несчастных ведут. Сил источник в них изнемог. Со словами: «Прощай, сынок!» – Умирают они в пути. Чтоб одеть умерших, саванов нет, И заплаканные сыновья, Облачив умерших в клочья тряпья, В ямах хоронят их. Ставят знаки, чтоб на обратном пути В пустыне их след найти. Ах, джигиты, джигиты мои, Дорогие мои друзья! Вы уходите дальше – в степь. Неотступно за вами – я. Мы бредем поредевшей толпой Средь пустыни этой скупой. Много было женщин с детьми, Что ушли к хорезмским садам. Разоренным им счета нет, Что брели по нашим следам. Нет страданий в мире лютей, Чем страданья малых детей. Неразумный ребенок грудной Плачет… Детский услышав крик, Дыбом становится волос мой, Прилипает к нёбу язык. Матери ноги едва волокут, Не бросают малюток – несут. Сколько молодых матерей По дороге умерло тут! Распеленатых их детей Средь пустых безлюдных степей Черные вороны клюют. О, погибшие молодые сердца, Без защиты, без матери и отца, Как весенний цвет, облетели вы, В пустыне истлели вы! Ничего, чем славится белый свет, Увидать не успели вы. За неделю, как цвет степной, В зное дня обгорели вы. Ваша гибель запала в душу мою! Пусть об этом я спеть могу, Что за толк вам, родные, в том? Чем я вам теперь помогу?

АГА МАСИХ ШИРВАНИ

АЗЕРБАЙДЖАНСКИЙ ПОЭТXVIII векМУXАММАСЫ* * * Ласкающий твой лик блистает, как заря, К влюбленным нежен он, отрады им даря, И ротик твой лукав, шарады говоря, Нигде подобной нет, хоть проплыви моря, Аллах свои дары так расточал не зря. К лицу ль тебе наряды? Зачем тебе впивать служанки льстивой речь И в зеркало глядеть, его напрасно жечь? Столь нежному лицу фата – как острый меч, Сурьма очей могла б всю Исфахань увлечь, И мог бы взмах ресниц сто жизней вмиг пресечь! К лицу ль тебе наряды? Явись же к нам, в меджлис, подняв нигаб с чела, Чтоб краска губ твоих красней вина была, И пена звонких чаш сама с ума сошла, И виночерпий сам свалился у стола, И эта ночь, как я, слезами изошла! К лицу ль тебе наряды? Когда войдешь ты в сад – как легок каждый шаг! Пусть розы вдаль бегут, пусть в горы сгинет мак! Одна лишь хна рукам твоим приятна так. И белый твой нигаб ланитам ярый враг. Они – как солнце днем, а ночью – гонят мрак! К лицу ль тебе наряды? О, прелесть! О, краса! О, полевой цветок! Но к прочим женщинам аллах весьма жесток: Он дважды изваять такой красы не мог. Пусть сам изменится весь с головы до ног, Чтоб повторил тебя его чудес поток. К лицу ль тебе наряды? Твой стан – как кипарис, бутоны уст влажны, И кажется, зрачки всегда изумлены, А кудри вкруг чела – затмение луны, А брови с месяцем соперничать вольны! Все говорят «салям» огню твоей весны. К лицу ль тебе наряды? В твоих речах пророк отыщет суть вещей. Ты – Хызр, что указал исток живых ключей, И вся ты – благодать!… Что в мире горячей Не солнечных – твоих дающих жизнь лучей? Твой облик с красотой я не сравню ничьей. К лицу ль тебе наряды? * * * Не спрашивай, душа, где правды свет? Исчез. Он в прошлых временах, а нынче нет – исчез. Где хлебосольство, где благой привет? Исчез. Где крепкий тот бальзам, что не во вред? Исчез. Где дух, что не сдался от стольких бед? Исчез. Заносчивость людей – как парус в дождь и мрак, Их кормчий, страстью пьян, вертит и так и сяк. Где берег? Далеко. Здесь гибель, что ни шаг. Кто, зоркий, разглядел благой в пучине знак? Где страх перед концом? Кто чист и благ? Исчез. Аллаху не верны, с Кораном не дружны И шаха, что ни день, менять себе вольны, Загадочных письмен им шифры не даны, Правдивый человек неведом для страны, Он сабля на боку, он в час войны исчез. И ведает аллах, что, молод или стар, Любой продаст страну и веру за динар, Что женщин чистота и стыд – легки, как пар, Что для мужчин ничто правдивый, честный жар, Что человечности редчайший дар – исчез. Масих! Уйди, отпрянь от мира. Он – исчез. Молитвы сгинули, честной поклон – исчез. Где мудрый хан? Пропал. Где наш закон? Исчез. Где стойкий человек? Он обойден, исчез. Где верный друг и брат? И он, как сон, исчез. ГАЗЕЛИ* * * Душа, спасения искать у ветреницы тяжело. Кто истины не знает, тот с трудом влачит несчастий зло. И в трудный день, и в добрый день она, как друг, совет подаст; Как хлеб разделишь ты, когда с изменником тебя свело? Ах, рифмам трепетных ресниц не запрудить поток любви, Его стремнину не смирит благополучия весло. Что делать, рушится душа; ты шах души моей,- и вот До гибели твоей страны, до разрушения дошло. Как видно, мне сгореть в огне, бросаюсь в пламя я, Масих, Мне тьму сулит свеча любви, хотя вокруг нее светло.