НЕСПРАВЕДЛИВОСТЬ Истомил мою душу Бесконечный обман. Плот забросив на сушу, Отступил океан. Зрячий посох слепого Не доищется крова, И чарыки хромого Не добьются стремян. Тем – забота пустая Да казна золотая; Этим – отповедь злая И дырявый карман. Облака – на вершине, Вольный ветер да иней… Опаленной пустыне Снится горный туман. Прелесть этого мира – Мертвый мрамор кумира. Пальцы грешного пира Запятнали Коран. Если пел я – молчали Соловьи… Но печали Спеть Фраги помешали Самый лучший дастан. ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ К тебе, человек, приступаю с мольбою: Карун обезумевший – твой образец. Спасайся! Ты накрепко связан собою – Тщетой одурманенный нищий скупец. Унынием грешен и я, мусульмане; Душа моя также блуждает в тумане. И я свою ношу забот и страданий Влачу, бесприютного мира жилец. Я райскую музыку слышал сначала. Но горькая жалоба громче звучала, И музыка стихла, и сердце попало На торжище раненных скорбью сердец. Есть множество рек и морей полноводных, И семьдесят два языка разнородных, И счесть невозможно мужей благородных, А только царю достается венец. Слепой не увидит, как нищий томится, Глухой не услышит, как плачет вдовица; И пестрядью мира мой взор не прельстится,- В золу и песок превратится дворец. Я – в горле у мира – взываю: помилуй! Я – снедь ястребиная – кану в могилу, Как жалкий поденщик, утративший силу, Как царь, облаченный в бесценный багрец. И плоть моя стала пристанищем боли, И жил я для общего счета в юдоли, И если я утром сидел на престоле, Я в полдень – отчизной забытый беглец. Достойных врасплох застигает измена; Глаза мои слепнут, слабеют колена; Не вырвется муж из позорного плена, Клинок свой булатный уронит храбрец. Состарились горы, Фраги сострадая, Темницею стала страна золотая, Склонись перед матерью-правдой, рыдая, Пока еще нас не покинул творец! РУКА МИРА Душа и сердце болью изошли, В тоске забились под рукою мира. Я застонал – семь поясов земли В тоске забились под рукою мира. На злобный мир я в страхе поглядел; Дана разлука любящим в удел; Мужи, не завершив бессмертных дел, В тоске забились под рукою мира. Коварный мир, ты суетный блудник! Не угадаешь – кто твой временщик? Шах – нищим стал. Ребенок и старик В тоске забились под рукою мира. Безумец, золото копивший,- где? Для милой родину забывший – где? Мой Гулистан, весной оживший,- где? В тоске забились под рукою мира. От песни этой в трауре народ. Молчишь, Фраги? Язык твой был как мед. Твой взор, твой лик, твой стан в плену невзгод В тоске забились под рукою мира…

АНДАЛИБ НУРМУХАМЕД-ГАРИБ

ТУРКМЕНСКИЙ поэтОк. 1712-1780ЛЕЙЛИ И МЕДЖНУН

Отрывки из дастана

Родители Лейли, чтоб отдалить ее от Меджнуна, запрещают дочери посещать школу, где учится Меджнун. Лейли с утренним ветерком посылает привет школьным подругам, рассказывая о своем горе:

Подругам в школу отнеси привет, Струящийся рассветный ветерок! В руках ни книги, ни калама нет - На боль-печаль аллах меня обрек. Очернена я лживым языком. Разгневались на дочку мать с отцом, Из школы взяли, держат под замком,- О том ахуну расскажи, восток! Кто враг, кто друг – не различаю я. Беды не знала молодость моя. Нас оболгали лживые друзья, Влюбленность посчитали за порок. Когда мы с ним, бывало, в школу шли, Я глаз не подымала от земли. На нас соседи клевету взвели, Аул соседний зло на нас навлек. Подстерегла нас вражья западня; Бутон я,- стали розой звать меня, А Кайса – кликать соловьем, дразня. Мы были кротки,- враг вдвойне жесток. Не знала я, что все вокруг обман, Мне нравились лицо его и стан. Была мне школа – точно Гулистан: Среди цветов и я была цветок. Лихой бедой растоптана Лейли: Злодеи счастье в мире обрели, Стал для Лейли темницей сад земли. Изменчив, сестры, беспощадный рок!

Так же тоскует и Меджнун, разлученный с Лейли:

Не обвиняйте, о друзья! Мой рок неукротимым стал. Бежал от вас, несчастный, я,- Забытым, нелюбимым стал. Весь мир любовью полонен, В водоворот я завлечен. Мой нераскрывшийся бутон Шипом неумолимым стал. В огне любви горю давно,- Священное осквернено. Мне превратили в кровь вино, Мой жар неутолимым стал. Как птица в небе,- я один. Я стал никто – ни брат, ни сын. Хотел мой бог и господин, Чтоб я вдвойне гонимым стал. Простите, мать с отцом! Не мог Я не покинуть ваш порог. Другого сына даст вам бог, Коль этот нелюбимым стал. Всем сладко до конца пути С единым именем пройти. Я Кайс,- всевышний, защити! - Меджнуном – одержимым стал.