Белый луч

Сквозь зелень сосен на красной крыше Желтеет нежно закатный свет. И глухо-глуше – и тихо-тише, Доходит шепот минувших лет. Все тише, тише, и все яснее. Я слышу вздохи родных теней. За синим морем цветет лилея, За дальной далью я буду с ней. Совсем погаснуть, чтоб нам быть вместе, Совсем увянуть, как свет зари. Хочу я к Белой моей Невесте, Мой час закатный, скорей сгори. И вот восходит Звезда Морская, Маяк вечерних, маяк ночных. Я сплю. Как чутко. И ты живая. И я, весь белый, с тобою тих.

Море

Из рыбьего блеска, из рыбьих чешуек, незримой иглою их сшив, Раскинуло Море морскую поверхность, а в берег бросает прилив, Серебряный пух здесь, а дальше, повсюду, в горячем играньи луча, Отдав свою дань бирюзе, изумруду, морская горит епанча. Все складки блестящи, одежда волшебна, готовил ее чародей, Пожалуй, что здесь проплывали сегодня кишащие версты сельдей. И блеск серебристый чешуй переливных остался в лазурной воде, Чтоб тут в обрамленьи, и там в углубленьи, дрожать в световой череде. Когда же багряное Солнце на грани – округлая в алом мечеть, Поверхность морская – цветисто живая, густая каленая медь. А после созвездья потянут в дорогу, идет с серебром караван, И Море – всезвучный, с душой неразлучный, гремящий литаврами стан.

Час убыли

Сгустилась дымка синяя. Там, дальше лиловатая. Агатовыя прорези. Открытый Морем ил. Побуду в безглаголии. Помедлю до заката я. Дождусь возженья вышняго тысячезвездных сил. Как грустно время убыли. Владеет океанами. Она владеет душами. Она владеет всем. Дохнет в умы безумием. Когтит. Играет странами. Как тигр живым-повергнутым, что вот уж мертв и нем. Пылает Солнце рдяное, но где-то там за тучами. Скрепилась дымка сизая. Слепая муть и синь. И ходят караванами и пенятся гремучими Вскипанья океанские – среди своих пустынь. Плывут ладьи крылатыя. Но их в их мгле заметишь ли? На осыпи, на оползне безжизненных песков? Когда придет желанное? Узнаешь ли? Ответишь ли? Я тень. Я мрак неведенья. Средь чуждых берегов. Подкошенный, заброшенный, во мгле с неумолимыми. Я с жалящими мыслями ломаю кисти рук. Окуталась Вселенная пожарами и дымами. Но чу, один, единственный, предтеча, верный звук. Дохнул на версты шорохом, не праздными посулами, Прилив, так долго медливший. Мне будет праздник дан. Идет, гоним и гонится, весь облеченный гулами, Он жив под звездным воинством, гремучий Океан.

Безлунныя ночи

Безлунныя ночи и грустны и немы. Как будто бы тише и сам Океан. Лишь в небе – созвездья, лишь в дальнем – поэмы, Невнятные знаки неведомых стран. Я знаю, – и кто же не знает, в ком мысли, – Что Млечной Дорогой мы все рождены. Лампады зажглись, в Беспредельном повисли, Я с ними молюсь – из моей тишины. Мы вместе. Я с Богом. Но что ж мне? Но что мне? Я вечно ли буду свечою земной? Звезда упадает. И голос в ней: Помни. Мы разныя строки, но песни одной.

От Солнца

От Солнца – золото, пушистый грозд мимозы, Подсолнечник, оса, всклик иволги, топаз, Одетый в пламя гром, в запястьях молний грозы,   И нежный запах чайной розы,   И тихий свет влюбленных глаз. От Солнца – грозное безгласие Сахары, Где в тени красныя рядит пески закат,   Нарциссов душный аромат, И пляс толкачиков, и в гуле жерл пожары. Летящий змеем смерч, бестрепетный зрачок Орла, узнавшаго, как сильны в лете крылья,   Бенгальский тигр, его прыжок, Сто зерен в колосе, в ста царствах изобилье. Сильней, светлей, грозней, богаче Солнца – нет Ни силы, ни светил, в нем все, что в нас, земное.   Но, зная верный ход планет, Я мыслью ухожу в сильнейшее, в иное. В безлюдьи, со скалы смотрел я в Океан, Где алый шар горел средь голубого гула,   Там Солнце на ночь потонуло, И след его лишь был – багряных тучек стан,   Где красочный чуть тлел дурман, Где рыба красная, плывя, хвостом плеснула. И думал я тогда: Вот так я схоронил, Несчетность алых солнц, плененных черной ночью. Я знаю – есть земной и есть небесный Нил.   Я много тайн ночных следил, По звездному бродя немому узорочью. Через оконце ли пронзающих зрачков, Тропой ли вещей сна, мечтой ли в хмеле пира, Мой дух имеет власть умчаться из оков, До Запредельнаго – на грань – в безгранность мира. О, Солнце – жизнь и ярь, цикады кастаньет, В сплетении – тела, и в хороводах души.   Но, зная точный ход планет, Я жажду голосов, что внятнее, хоть глуше. Достаточно я был на этом берегу, И быть на нем еще, – как рок, могу принять я. Но, солнечный певец, как Солнце, на бегу, Свершив заветное, час ночи стерегу, Чтоб в Млечном быть Пути, где новых звезд зачатье.