Жаждою далей

«Жаждою далей и ширей…»

Вас. Ив. Немирович-Данченко. Из письма Жаждою далей и ширей, Жаждою новых наитий, Нам открываются в мире Светлыя, тонкия нити.   В звонкой Севилье. Я солнцем одет.   Смуглые лики, но яркий в них свет.   В пляске – завязка для нежных побед.   К пляске зовет перехруст кастаньет. В сердце, в просторах багряных, Плещет горячая птица, Кличет о сказочных странах, Чует желанный лица.   Вечно ли зелень родимых долин?   Все ли мне узкий отрезанный клин?   Где-то о звездах поет бедуин.   В мире один – сам себе господин. Стены, подвалы и крыши, Изгородь – мыслям препона, Мы – не запечныя мыши, Нет нам такого закона.   Наша порода – два сильных крыла.   Странствие – юность, а юность светла.   Если же юность за горы ушла,   Радость полета всегда весела. В ветре лететь альбатросом, Рыбою плыть в Океане, Серной бродить по откосам, К срыву, за срывы, за грани.   Солнце горячим проходит путем.   Веруя в Солнце, за Солнцем идем.   Море певучий поит кругоем.   С Морем и с ветром мы волю поем. Гондола, струг и каноа, В чем бы ни плыть, уплывая. Сказку сложить – на Самоа, Песню – на высях Алтая.   Если горенье, – гореть я хочу.   Если боренье, – с мечом я к мечу.   Буря ли кличет, – разметанность мчу.   Гром ли, – откликнусь, – грохочет он, – чу!

Клад

Далеко, за синими горами, За седьмой уступчатой горой, Древний клад зарыт в глубокой яме, Досягни и, взяв свой заступ, рой.   Пред горами мертвыя пустыни.   Помни, в них самум и нет воды,   Средь песков от века и доныне   Черепов скопляются ряды. Многие достигли здесь предела. Это те, что взять хотели клад, Но в пути хотенье охладело, Пожелало путь найти назад.   Захвати на долгая недели   Мех с водой и пей лишь по глоткам, –   Ты песчаной избежишь постели   И дойдешь к взнесенным ввысь горам. Но не все опасности пропеты. Чуть дойдешь до грани синих гор, Ты увидишь белые скелеты Тех, чей был не прям, а косвен взор.   Возжелай заманчиваго клада,   Но не хотью жаждай лишь, – душой.   Низменнаго горному не надо,   Для низин верховный мир – чужой. И не все опасности пропела В звонкости упругая струна. Сможешь ли взойти на гору смело? Пред тобой – отвесная стена.   Посмотри, отмечен красным цветом   Не один, а сто один уступ.   Многое сокрыто под запретом,   В древних башнях верно выбран сруб. По ущельям зоркия есть рыси, Барс пятнистый ходит в тишине. И отрадна ль синь взнесенной выси Для лежащих в пропасти на дне?   От горы к горе мостов не строят,   От вершин лишь зори до вершин   Взор взошедших нежат и покоят,   Ночь придет, и строит ковы джин. Запоет, как песня мест родимых, Прошепнет невестой: «Где же ты?» Явит лик свой в пламенях и в дымах, Чтоб тебя низвергнуть с высоты.   Но, когда молитвенной душою   Ты хранишь святыя письмена, –   Но, когда, все тайны бравший с бою,   Сто ночей прободрствуешь без сна, – Завершишь ты меру испытаний, Закруглишь недостававший счет, И тебя до клада мирозданий Радуга сквозь грозы приведет.   А когда дойдешь к глубокой яме,   Заступ взяв, на высь взгляни – и рой.   К нам придешь – увитый жемчугами,   За седьмою скрытыми горой.

Тишь

Вер'Санне

Выпал, и принят, и полностью выполнен жребий. Тихо в душе. Тишина на земле и на небе.  День отшумел, и умчался табун длинногривых.  Где они, кони? Беззвучье в лугах и на нивах. Было ли много веселия, было ли мало, Песни умолкли. Село над рекой задремало.  Было ли мало томления, было ли много,  Воды реки – позабывшая путь свой дорога, В вышнем сапфире светильники-гроздья повисли. Темныя лодки на водах – забытыя мысли.  Ветер пред ночью растаял в лесу по вершинам.  Тонкою зыбью остался в листочке едином. Только в мгновении, в плеске рассыпчатом, гибко Вынырнет – юрк – унырнет серебристая рыбка.  Только дергач, безистомный в желании жгучем,  Тишь оттеняет, в пробеге, напевом тягучим. Словно умножась, и здесь он, и там, и повсюду, К Ночи кричит: «Не забуду и голосом буду».  Ночь безглагольна. Все глубже, и глуше, и тише.  Млечным Путем заливает сапфир свой все выше. Смотрит ли небо на землю и видит ли глазом, Мысли оттуда проносятся быстрым алмазом.  Если ты мыслью ту мысль, промелькнувшую в небе,  Схватишь секундой, созвездным он будет, твой жребий. Если поспеешь, ты будешь с кольцом обручальным. Если замешкал, беззвездным пройдешь и опальным.

Кто постучался?

Кто постучался в ночное окно? Кто-то, кто молвил, что все суждено. Кто постучался в холодную дверь? Кто-то, кто молвил: Упорствуй и верь. Кто постучался здесь в сердце мое? Солнце, из крови затеяв тканье. Вот она выткалась, малая ткань, Алая – солнце с прожилками – глянь!