Василий – мой дорогой дедушка – никогда не говорил о том, что видел, что пережил он там – за колючей проволокой. Как и многие другие, он постарался вычеркнуть это ужасное время из своей памяти. Хотя,  до конца это сделать было попросту невозможно. Я хорошо помню, что кисть правой руки у него почти совсем не гнулась, навечно приняв форму черенка лопаты, лома или кирки. Не знаю, что он в ней чаще держал за этот год. В дни праздников, сидя за столом рядом с моим отцом Борисом, дядькой Валентином, с лучшими друзьями, он неизменно произносил свой любимый тост, смысл которого дошёл до меня лишь спустя годы и десятилетия:   «С нами бог и начальник милиции!»    Моя бабушка Антонина не скоро, но отошла от потрясений военного и послевоенного времени. Работала, занималась домашними делами, возилась с внуками. А когда времена немного смягчились, часто рассказывала о вышеописанных событиях и о потолке с чёрной паутиной. Свой сон она называла вещим.