Сообщал тот, кто был тогда с русскими, о том, что если бы начали тогда битву, то перебили бы большинство начальников и знати. Конец.

Ополченцы забрали и разграбили то, что было из имущества и лошадей у Шамиля, его двух сыновей и всех тех, кто был с ним. Затем, когда соединились и перемешались меж собою неверные и мусульмане, то наша знать, которая сдалась русским раньше, стала тихо совещаться между собой, стыдясь своего присутствия при Шамиле. Находившийся среди них кадий Аслан ац-Цадакари сказал: «Подлинно, лягушка, которая упала в отхожую яму, не очистится от нечистот. Так пройдемте же мимо него [Шамиля]». И они ушли. Конец.

Затем был освобожден путь тем, кто там был, к их родным местам, а имама и его двух сыновей с их семьями направили в лагерь русских на горе Кахаль, а затем оттуда вооруженными в крепость Темир-хан-шуру.

Затем Шамиль в сопровождении его опытного секретаря, отставленного от секретарства у имама, Абд ал-Карима ал-Чиркави, и Гази Мухаммед в сопровождении его двух товарищей, ученого Хаджиява, сына Газиява ал-Карати, и Тауша ал-Карати, были с возвеличением и почетом отправлены к русскому царю. Они ехали в дорогих колясках, а остальные находились в Темир-хан-шуре, окруженные таким же возвеличением и почетом. Затем приехал Гази Мухаммед и увез всю семью и двух родственников [Шамиля] [251] по жене, ученых юношей Абд ар-Рахмана и Абд ар-Рахима, сыновей шейха устаза сейида Джемаль ад-Дина, да помилует его Аллах всевышний.[153]

Дополнение

Из числа того, что постигло Шамиля, было также проявление злорадства путем порицаний и оскорблений в красноречивых стихах, наполненных явной руганью, со стороны сведущего ученого, опытного и явного противника Шамиля хаджи Юсуфа ал-Яхсави. Тогда нуждающийся бедняк Мухаммед Тахир вступил с ним в состязание, споря с ним и соперничая в стихах. Он поместил позади каждого «бейта»[154] из стихов Юсуфа свой «бейт», дабы были смежнымл их устремления и были соединены они оба связью стиха.

И вот перед тобой, о читатель, эти стихи различные из обильного моря [поэзии].

Доблести Шамиля стали прахом, Хотя они[155] и поставили его имамом. Доблести Шамиля поднялись великими, Поэтому они и поставили его имамом. Встал он поутру при расцвете дела ничтожным, а к вечеру Оказался наполненным мирскими благами и порицаемым. Вступил он в дело свое один, в одиночку, А к концу его стал наполненным помощью и оказался опорой [ислама]. [252] Пленником русских, когда увезли его ночью в наказание За дозволение им запрещенного. Все русские везли его ночью со славой в воздаяние За разъяснения им запрещенного. Если кто лжет на Аллаха, Аллах унизит его И не встретит он благополучия до скончания века. Если кто правдив пред Аллахом, Аллах дарует ему В огне несчастия прохладу спасения. Сообразно с тем, что его называли эмиром, Был он также достоин быть названным и тучей бездождной. По благоразумию ему повиновались как эмиру. Был он также достоин быть названным и дождем непрерывным. Ради чего было избиение правоверных И покорное примирение с русскими? По знанию велась борьба с нападающими И примирение с русскими [было] из-за боязни истребления. Если вы скажете, что мы побеждены, или, что мы струсили, То мы более вас правомочны считать себя обиженными. Была пора — они побеждали, пришло время и стали побежденными, А вы предпочли постоянно сидеть безоружными. Разве ты отразил силу русских? Нет, вы пламя огня разожгли среди нас. Сколько он встречался с силою русских в сражениях, Одновременно прося вас о разжигании пламени [битвы]. Покусившись на гибель, ты хочешь возвышенности в здешнем мире. Но другая его [часть][156] не допускает, чтобы ее удаляли. [253] Этим он взял верх над народом по возвышенности в здешнем мире, Но свойства здешнего мира в том, что он удаляется. Как горько то, что ты теперь испытываешь. Посмотри! Разве стоит то, чем ты гордишься, неизбежного [т. е. смерти]? Как сладко то, что его постигло сегодня несчастье, За это сохранена религия, как опора. А разве Аллах заповедал позорные деяния? В «военной добыче»[157] мы нашли же желаемое. А разве Аллах заповедал злорадство над несчастьем?[158] Ведь Корана довольно для порицания. Поэтому ты не владетель благоразумия и решительности, О ты, тот, кто свет сделал мраком. Ты,[159] подлинно, сейчас в проявлении злобы. О ты, тот, Кто, сокрушив знания, сам себя сокрушает. Разве судья воздаст вам добром За ваше истребление людей благородных? Разве всемогущий воздаст им ущербом За истребление ими низких людей? Права мусульман попраны тобою, А все имущество погибло расхищенным. Права мусульман [попраны] теми, кто их попирает И кто делает грабеж имущества из отмщения. Поверг тебя Аллах на бок унижения за то, Что ты возгордился, о притворившийся слепым презренный. Поверг его Аллах на бок возвышения за то, Что он воскресил религию, [ранее] угнетенную. [254] Твой эмират — уничтожение; так суди же в нем. Твое благородство — унижение. Вот тебе позор. Его эмират — уничтожение для всякого враждующего. Благородство есть унижение [только] для того, кто притворяется слепцом. Вы явно отбросили закон вашего владыки И вот вы наказаны за это в отмщение. Вы в джихаде защитили веру вашего владыки И он наградит вас за это блаженством.

Достаточно этого для прославления в состязании прославлением и для порицания в состязании порицанием, приводящим к рыданию.

Хвала хранителю-защитнику и молитва над избранником и в начале и в конце [каждого дела].

Для каждого берущего во внимание будет достаточно в отношении возвышенности Шамиля, высокости его светской силы и в доказательство хорошего его конца и исхода четырех обстоятельств, даже пяти, изложенных ниже, подобных которым до сих пор ни у кого, как мы слышали, не происходило, да и впоследствии мы думаем, что не произойдет. Вот они: целование падишахом ислама при приветствии руки Шамиля во время его поездки в хадж; пожалование русским царем Шамилю золотой шашки непосредственно из рук царя в руки Шамиля; трата царем из своих денег на нужды имама каждый год 20 тысяч рублей; сошествие египетского правителя со своей тахты и усаживание на нее Шамиля и возведение Шамиля шерифом Мекки на кафедру мекканской мечети для того, чтобы видели его и знатные и простой народ. Так было слышно.

вернуться

153

В рукописи К описание поездки Шамиля и Гази Мухаммеда отсутствует. Сразу же после слов Аслана ац-Цадакари начинается «Дополнение». В рукописи В отъезд из Темир-хан-шуры семьи Шамиля изложен так: «Каримат, жена Гази Мухаммеда, отправилась к своему отцу, Даниялю в Нуху, затем приехал Гази Мухаммед и увез, кроме своей жены, всю семью и двух родственников Шамиля по жене, умных юношей, учеников Абд ар-Рахмана и Абд ар-Рахима, сыновей шейха, сейида, устаза Джемаль ад-Дина».

вернуться

154

Бейт — расположенное в одну строчку двустишие.

вернуться

155

В рукописи А глосса: «Они, т. е. народ».

вернуться

156

т. е. загробная жизнь.

вернуться

157

Имеется в виду 8-я сура Корана, озаглавленная «Военная добыча».

вернуться

158

Глосса: «т. е. несчастьем мусульман».

вернуться

159

Обращение направлено к поэту — обвинителю Шамиля.