6 июля 1858

Из поэмы «Село Колотовка»

1 На родине моей картины величавой             Искать напрасно будет взор. Ни пышных городов, покрытых громкой славой,             Ни цепи живописных гор,— Нет, только хижины; овраги да осины             среди желтеющей травы… И стелются кругом унылые равнины,             Необозримы… и мертвы. На родине моей не светит просвещенье             Лучами мирными нигде, Коснеют, мучатся и гибнут поколенья             В бессмысленной вражде; Все грезы юности, водя сурово бровью,             Поносит старый сибарит, А сын на труд отца, добытый часто кровью,             С насмешкою глядит. На родине моей для женщины печально             Проходят лучшие года; Весь век живет она рабынею опальной             Под гнетом тяжкого труда; Богата — ну так будь ты куклою пустою,             Бедна — мученьям нет конца… И рано старятся под жизнью трудовою       Черты прелестного лица. На родине моей не слышно громких песен,             Ликующих стихов; Как древний Вавилон, наш край угрюм и тесен             Для звуков пламенных певцов. С погостов да из хат несется песня наша,             Нуждою сложена, И льется через край наполненная чаша,             Тоскою жгучею полна. На родине моей невесело живется             С нуждой и горем пополам; Умрем — и ничего от нас не остается             На пользу будущим векам. Всю жизнь одни мечты о счастии, о воле             Среди тупых забот… И бедны те мечты, как бедно наше поле,             Как беден наш народ. 2 Огонек в полусгнившей избенке Посреди потемневших полей, Да плетень полусгнивший в сторонке, Да визгливые стоны грачей,— Что вы мне так нежданно предстали В этот час одинокий ночной, Что вы сердце привычное сжали Безысходною старой тоской? Еле дышат усталые кони, Жмет колеса сыпучий песок, Словно жду я какой-то погони, Словно путь мой тяжел и далек! Огонек в полусгнившей избенке, Ты мне кажешься плачем больным По родимой моей по сторонке, По бездольным по братьям моим. И зачем я так жадно тоскую, И зачем мне дорога тяжка? Видно, въелася в землю родную Ты, родная кручина-тоска! Тобой вспахана наша землица, Тобой строены хата и дом, Тебя с рожью усталая жница Подрезает тяжелым серпом; Ты гнетешь богатырскую силу, Ты всю жизнь на дороге сидишь, Вместе с заступом роешь могилу, Из могилы упреком глядишь. С молоком ты играешь в ребенке, С поцелуем ты к юноше льнешь… Огонек в полусгнившей избенке, Старых ран не буди, не тревожь!

1864

Солдатская песня о Севастополе{276}

Не веселую, братцы, вам песню спою,       Не могучую песню победы, Что певали отцы в Бородинском бою,       Что певали в Очакове{277} деды. Я спою вам о том, как от южных полей       Поднималося облако пыли, Как сходили враги без числа с кораблей       И пришли к нам, и нас победили. А и так победили, что долго потом       Не совались к нам с дерзким вопросом, А и так победили, что с кислым лицом       И с разбитым отчалили носом. Я спою, как, покинув и дом и семью,       Шел в дружину помещик богатый, Как мужик, обнимая бабенку свою,       Выходил ополченцем из хаты. Я спою, как росла богатырская рать,       Шли бойцы из железа и стали, И как знали они, что идут умирать,       И как свято они умирали! Как красавицы наши сиделками шли       К безотрадному их изголовью, Как за каждый клочок нашей русской земли       Нам платили враги своей кровью; Как под грохот гранат, как сквозь пламя и дым,       Под немолчные, тяжкие стоны Выходили редуты один за другим,       Грозной тенью росли бастионы; И одиннадцать месяцев длилась резня,       И одиннадцать месяцев целых Чудотворная крепость, Россию храня,       Хоронила сынов ее смелых… Пусть не радостна песня, что вам я пою,       Да не хуже той песни победы, Что певали отцы в Бородинском бою,       Что певали в Очакове деды.

1869

Всеволод Владимирович Крестовский{278}

1840–1895

Полоса

Полоса ль ты моя полоса! Не распахана ты, сиротинка, И тебе не колосья краса, Не колосья краса, а былинка… А кругом-то, кругом поглядишь — Так и зреют могучие нивы! И стоит благодатная тишь, И волнуются ржи переливы. Но горька мне твоя нагота, Как взгляну я на ниву-то божью: Отчего ж ты одна, сирота, Не красуешься матушкой-рожью? Знать хозяин-то твой в кабаке Загулял не одну уж неделю, Иль от горя — в гробовой доске Отыскал на погосте постелю. А быть может и то: в кандалах По Владимирке пахаря гонят, За широкий, за вольный размах Богатырскую силу хоронят. И шагает он в синюю даль, Сам шагает да слезы глотает: Все-то ниву свою ему жаль, Все полоску свою вспоминает… Зарастай же, моя полоса, Частым ельничком ты да березкой, И пускай же ни серп, ни коса Не сверкают отсель над полоской! вернутьсявернутьсявернуться