1851

Утро

Звезды меркнут и гаснут. В огне облака.       Белый пар по лугам расстилается. По зеркальной воде, покудрям лозняка       От зари алый свет разливается. Дремлет чуткий камыш. Типь — безлюдье вокруг.       Чуть приметна тропинка росистая. Куст заденешь плечом, — на лицо тебе вдруг       С листьев брызнет роса серебристая. Потянул ветерок, — воду морщит-рябит.       Пронеслись утки с шумом и скрылися. Далеко, далеко колокольчик звенит,       Рыбаки в шалаше пробудилися. Сняли сети с шестов, весла к лодкам несут…       А восток все горит — разгорается. Птички солнышка ждут, птички песни поют,       И стоит себе лес, улыбается. Вот и солнце встает, из-за пашен блестит,       За морями ночлег свой покинуло, На поля, на луга, на макушки ракит       Золотыми потоками хлынуло. Едет пахарь с сохой, едет — песню поет,       По плечу молодцу все тяжелое… Не боли ты, душа! отдохни от забот!       Здравствуй, солнце да утро веселое!

1854

«Уж как был молодец…»

Воздадим хвалу Русской земле.

(Сказание о Мамаевом побоище)

Уж как был молодец — Илья Муромец. Сидел сиднем Илья Ровно тридцать лет,— На тугой лук стрелы Не накладывал, Богатырской руки Не показывал. Как проведал он тут, Долго сидючи, О лихом Соловье, О разбойнике,— Снарядил в путь коня: Его первый скок — Был пять верст, а другой — Пропал из виду. По коню был седок,— К князю в Киев-град Он привез Соловья В тороках живьем. Вот таков-то народ Руси-матушки! Он без нужды не вдруг С места тронется; Не привык богатырь Силой хвастаться, Щеголять удальством, Умом-разумом. Уж зато кто на брань Сам напросится, За живое его Тронет не впору,— Прочь раздумье и лень! После отдыха Он, как буря, встает Против недруга! И поднимется клич С отголосками, Словно гром загремит С перекатами. И за тысячи верст Люд откликнется, И пойдет по Руси Гул без умолку. Тогда все трын-трава Бойцу смелому: На куски его режь,— Не поморщится. Эх, родимая мать, Русь-кормилица! Не пришлось тебе знать Неги-роскоши! Под грозой ты росла Да под вьюгами, Буйный ветер тебя Убаюкивал, Умывал белый снег Лицо полное, Холод щеки твои Подрумянивал. Много видела ты Нужды смолоду, Часто с злыми людьми Насмерть билася. То не служба была, Только службишка; Вот теперь сослужи Службу крепкую. Видишь: тучи несут Гром и молнию, При морях города Загораются. Все друзья твои врозь Порассыпались, Ты одна под грозой… Стой, Русь-матушка! Не дадут тебе пасть Дети-соколы. Встань, послушай их клич Да порадуйся… «Для тебя — все добро, Платье ценное, Наших жен, кровь и жизнь, Все для матери». Пронесет бог грозу, Взглянет солнышко — Шире прежнего, Русь, Ты раздвинешься! Будет имя твое Людям памятно, Пока миру стоять Богом сужено. И уж много могил Наших недругов Порастет на Руси Травой дикою!

8 декабря 1854

Пахарь

Солнце за день нагулялося, За кудрявый лес спускается; Лес стоит под шапкой темною, В золотом огне купается. На бугре трава зеленая Спит, вся искрами обрызгана, Пылью розовой осыпана Да каменьями унизана. Не слыхать-то в поле голоса, Молча ворон на меже сидит, Только слышен голос пахаря,— За сохой он на коня кричит. С ранней зорьки пашня черная Бороздами подымается, Конь идет — понурил голову, Мужичок идет — шатается… Уж когда же ты, кормилец наш, Возьмешь верх над долей горькою? Из земли ты роешь золото, Сам-то сыт сухою коркою! Зреет рожь — тебе заботушка: Как бы градом не побилася, Без дождей в жары не высохла, От дождей не положилася. Хлеб поспел — тебе кручинушка: Убирать ты не управишься, На корню-то он осыплется, Без куска-то ты останешься. Урожай — купцы спесивятся; Год плохой — в семье «все мучатся,— Всё твой двор не поправляется, Детки грамоте не учатся. Где же клад твой заколдованный, Где талан твой, пахарь, спрятался? На труды твои да на горе Вдоволь вчуже я наплакался!