1866

Илья Муромец

1 Под броней с простым набором,       Хлеба кус жуя, В жаркий полдень едет бором       Дедушка Илья; 2 Едет бором, только слышно,       Как бряцает бронь, Топчет папоротник пышный       Богатырский конь. 3 И ворчит Илья сердито:       «Ну, Владимир, что ж? Посмотрю я, без Ильи-то       Как ты проживешь? 4 Двор мне, княже, твой не диво!       Не пиров держусь! Я мужик неприхотливый,       Был бы хлеба кус! 5 Но обнес меня ты чарой       В очередь мою. Так шагай же, мой чубарый,       Уноси Илью! 6 Без меня других довольно:       Сядут — полон стол! Только лакомы уж больно,       Любят женский пол! 7 Все твои богатыри-то,       Значит, молодежь; Вот без старого       Ильи-то Как ты проживешь! 8 Тем-то я их боле стою       Что забыл уж баб, А как тресну булавою,       Так еще не слаб! 9 Правду молвить, для княжого       Не гожусь двора; Погулять по свету снова       Без того пора! 10 Не терплю богатых сеней,       Мраморных тех плит; От царьградских от курений       Голова болит! 11 Душно в Киеве, что в скрине,       Только киснет кровь! Государыне-пустыне       Поклонюся вновь! 12 Вновь изведаю я, старый,       Волюшку мою — Ну же, ну, шагай, чубарый,       Уноси Илью!» 13 И старик лицом суровым       Просветлел опять, По нутру ему здоровым       Воздухом дышать; 14 Снова веет воли дикой       На него простор, И смолой и земляникой       Пахнет темный бор.

Май 1871

Иван Сергеевич Тургенев

1818–1885

Баллада

Перед воеводой молча он стоит; Голову потупил — сумрачно глядит. С плеч могучих сняли бархатный кафтан; Кровь струится тихо из широких ран. Скован по ногам он, скован по рукам: Знать, ему не рыскать ночью по лесам! Думает он думу — дышит тяжело: Плохо!.. видно, время доброе прошло. «Что, попался, парень? Долго ж ты гулял! Долго мне в тенёта волк не забегал! Что же приумолк ты? Слышал я не раз — Песенки ты мастер петь в веселый час; Ты на лад сегодня вряд ли попадешь… Завтра мы услышим, как ты запоешь». Взговорил он мрачно: «Не услышишь, нет! Завтра петь не буду — завтра мне не след; Завтра умирать мне смертию лихой; Сам ты запоешь, чай, с радости такой!.. Мы певали песни, как из леса шли — Как купцов с товаром мы в овраг вели… Ты б нас тут послушал — ладно пели мы; Да не долго песней тешились купцы… Да еще певал я — в домике твоем; Запивал я песни — всё твоим вином; Заедал я чарку — барскою едой; Целовался сладко — да с твоей женой».

1841

К. А. Фарнгагену фон Энзе{253}

Теперь, когда Россия наша Своим путем идет одна И наконец отчизна ваша К судьбам другим увлечена,— Теперь, в великий час разлуки, Да будут русской речи звуки Для вас залогом, что года Пройдут — и кончится вражда; Что, чуждый немцу с колыбели Через один короткий век Сойдется с ним у той лее цели, Как с братом, русский человек; Что если нам теперь по праву Проклятия гремят кругом — Мы наш позор и нашу славу Искупим славой и добром… Всему, чем ваша грудь согрета, Всему сочувствуем и мы; И мы желаем мира, света, Не разрушенья — и не тьмы.

Берлин 19 (7) марта 1847

Из поэмы, преданной сожжению

И понемногу начало назад Его тянуть в деревню, в темный сад, Где липы так огромны, так тенисты И ландыши так девственно душисты, Где круглые ракиты над водой С плотины наклонились чередой, Где тучный дуб растет над тучной нивой, Где пахнет конопелью да крапивой… Туда, туда, в раздольные поля, Где бархатом чернеется земля, Где рожь, куда ни киньте вы глазами, Струится тихо мягкими волнами, И падает тяжелый, желтый луч Из-за прозрачных, белых, круглых туч. Там хорошо; там только русский дома; И степь ему как родина знакома; Как по морю, гуляет он по ней, Живет и дышит, движется вольней, Идет себе, поет себе беспечно; Идет… Куда? Не знает! Бесконечно Бегут, бегут несвязные слова. Приподнялась уж по следу трава… Ему другой вы не сулите доли, Не хочет он другой, разумной воли… вернуться