22 августа 1851

«Ужасный сон отяготел над нами…»{223}

Ужасный сон отяготел над нами, Ужасный, безобразный сон: В крови до пят, мы бьемся с мертвецами, Воскресшими для новых похорон. Осьмой уж месяц длятся эти битвы, Геройский пыл, предательство и ложь, Притон разбойничий в дому молитвы, В одной руке распятие и нож. И целый мир, как опьяненный ложью, Все виды зла, все ухищренья зла!.. Нет, никогда так дерзко правду божью Людская кривда к бою не звала!.. И этот клич сочувствия слепого, Всемирный клич к неистовой борьбе, Разврат умов и искаженье слова — Все поднялось и все грозит тебе, О край родной! — такого ополченья Мир не видал с первоначальных дней… Велико, знать, о Русь, твое значенье! Мужайся, стой, крепись и одолей!

Август 1863

«Он, умирая, сомневался…»{224}

Он, умирая, сомневался, Зловещей думою томим… Но бог недаром в нем сказался — Бог верен избранным своим… Сто лет прошли в труде и горе — И вот, мужая с каждым днем, Родная Речь уж на просторе Поминки празднует по нем… Уж не опутанная боле, От прежних уз отрешена, На всей своей разумной воле Его приветствует она… И мы, признательные внуки, Его всем подвигам благим Во имя Правды и Науки Здесь память вечную гласим. Да, велико его значенье — Он, верный Русскому уму, Завоевал нам Просвещенье, Не нас поработил ему,— Как тот борец ветхозаветный{225}, Который с Силой неземной Боролся до звезды рассветной И устоял в борьбе ночной.

1865

«Умом Россию не понять…»

Умом Россию не понять, Аршином общим не измерить: У ней особенная стать — В Россию можно только верить.

28 ноября 1866

«Ты долго ль будешь за туманом…»{226}

Ты долго ль будешь за туманом Скрываться, Русская звезда, Или оптическим обманом Ты обличишься навсегда? Ужель навстречу жадным взорам, К тебе стремящимся в ночи, Пустым и ложным метеором Твои рассыплются лучи? Все гуще мрак, все пуще горе, Все неминуемей беда — Взгляни, чей флаг там гибнет в море, Проснись — теперь иль никогда…

26 декабря 1866

Алексей Степанович Хомяков{227}

1804–1860

Степи

Ах! Я хотел бы быть в степях Один с ружьем неотразимым, С гнедым конем неутомимым И с серым псом при стременах. Куда ни взглянешь — нет селенья, Молчат безбрежные поля, И там, как в первый День творенья, Цветет свободная земля. Там не пресек ее межами Людей бессмысленный закон, Людей безумными трудами Там божий мир не искажен; Но смертных ждет святая доля, Труды, здоровие, покой, Беспечный мир, восторг живой, Степей кочующая воля. Ах! для чего ж я не в степях Один с ружьем неотразимым, С гнедым конем неутомимым И с серым псом при стременах?

1828

Клинок

Не презирай клинка стального В обделке древности простой И пыль забвенья векового Сотри заботливой рукой. Мечи с красивою оправой, В златых покояся ножнах, Блистали тщетною забавой На пышных роскоши пирах; А он в порывах бурь военных По латам весело стучал И на главах иноплеменных Об Руси память зарубал. Но тяжкий меч, в ножнах забытый Рукой слабеющих племен, Лежит, давно полусокрытый Под едкой ржавчиной времен И ждет, чтоб грянул голос брани Булата звонкого призыв, Чтоб вновь воскрес в могущей длани Его губительный порыв; И там, где меч с златой оправой Как хрупкий сломится хрусталь, Глубоко врежет след кровавый Его синеющая сталь. Так не бросай клинка простого В обделке древности стальной И пыль забвенья векового Сотри заботливой рукой.

1829

«Гордись! — тебе льстецы сказали…»

«Гордись! — тебе льстецы сказали: — Земля с увенчанным челом, Земля несокрушимой стали, Полмира взявшая мечом: Пределов нет твоим владеньям, И, прихотей твоих раба, Внимает гордым повеленьям Тебе покорная судьба. Красны степей твоих уборы, И горы в небо уперлись, И как моря твои озера…» Не верь, не слушай, не гордись! Пусть рек твоих глубоки волны, Как волны синие морей, И недра гор алмазов полны, И хлебом пышен тук степей, Пусть пред твоим державным блеском Народы робко клонят взор, И семь морей немолчным плеском Тебе поют хвалебный хор; Пусть далеко грозы кровавой Твои перуны пронеслись: Всей этой силой, этой славой Всем этим прахом не гордись. Грозней тебя был Рим великий, Царь седмихолмного хребта, Железных сил и воли дикой Осуществленная мечта; И нестерпим был огнь булата В руках, алтайских дикарей, — И вся зарылась в груды злата Царица западных морей. И что же Рим? и где монголы? И, скрыв в груди предсмертный стон, Кует бессильные крамолы, Дрожа над бездной, Альбион. Бесплоден всякий, дух гордыни, Неверно злато, сталь хрупка; Но крепок ясный мир святыни, Сильна молящихся рука… И вот, за то, что ты смиренна, Что в чувствах детской простоты, В молчаньи сердца, сокровенна, Закон творца прияла ты, Он дал тебе свое призванье, Тебе он светлый дал удел — Хранить для мира достоянье Высоких жертв и чистых дел; Хранить племен святое братство, Любви живительный сосуд, И веры пламенной богатство, И правду, и бескровный суд. Твое все то, чем дух святится, В чем сердцу слышен глас небес, В чем жизнь грядущих дней таится, Начало славы и чудес… О, вспомни свой удел высокий, Былое в сердце воскреси, И в нем сокрытого глубоко Ты духа жизни запроси! Внимай ему и, все народы Обняв любовию своей, Скажи им таинство свободы, Сиянье веры им пролей: И станешь в славе ты чудесной Превыше всех земных сынов, Как этот синий свод небесный — Прозрачный вышнего покров! вернутьсявернутьсявернутьсявернутьсявернуться