1836

Федор Николаевич Глинка{107}

1786–1880

Из цикла «Опыты трагических явлений»{108}

Содержание явления:

Один из верных сынов покоренного тираном отечества увещевает сограждан своих в тишине ночи к подъятию оружия против насильственной власти[5].

1 Друзья! Уклоняясь от злобы врагов, К свиданью полночный назначил я час; Теперь все спокойно, все предано сну; Тиранство, на лоне утех, на цветах, И рабство, во прахе под тяжким ярмом,— Спят крепко!.. Не спит лишь к отчизне любовь! Она не смыкает слезящих очей: Скитаясь по дебрям, при бледной луне, Рыданьем тревожит полуночный час И будит свободу от смертного сна. Свобода! Отчизна! Священны слова! Иль будете вечно вы звуком пустым? Нет, мы воскресим вас! Не слезы и стон (Ничтожные средства душ робких и жен), Но меч и отвага к свободе ведут! Умрем иль воротим златые права, Что кровию предки купили для нас! Чем жизнь в униженьи, стократ лучше смерть!.. Отечества гибель нам льзя ль пережить?.. Ответ ваш, о други, читаю в очах: Горящий в них пламень, багряность ланит И дланей стремленье к звенящим мечам — Все, все мне являет тех самых мужей, С которыми в битвах я славу делил… Мы те же, но край наш не тот уже стал! Под пеплом, в оковах, под тяжким ярмом Отечество наше кто может узнать? 2 Там в лютых напастях все зрим мы наш край! Родных и знакомых я стран не узнал, Когда на свиданье к местам сим спешил. О родины милой священны поля, Где первый раз в жизни я счастье познал, Что сделалось с вами? — Все умерло тут!.. Где спела надежда на нивах златых И радости песни гремели в лугах, Там страшен вид мрачных, ужасных пустынь, Пустынь, где унынье от воя зверей Сугубит звук томный влачимых оков! 3 На трупах, на пепле пожженных им стран, На выях согбенных под гнетом рабов Тиран наш воздвиг свой железный престол; Но слышен уж ропот, тирана клянут… 4 Клянут лишь, и только! А руки и меч, А предков примеры кто отнял у них?..

1817

Сон русского на чужбине{109}

Отечества и дым нам сладок и приятен!

Державин Свеча, чуть теплясь, догорала, Камин, дымяся, погасал; Мечта мне что-то напевала, И сон меня околдовал… Уснул — и вижу я долины В наряде праздничном весны И деревенские картины Заветной русской стороны!.. Играет рог, звенят цевницы, И гонят парни и девицы Свои стада на влажный луг. Уж веял, веял теплый дух Весенней жизни и свободы От долгой и крутой зимы. И рвутся из своей тюрьмы И хлещут с гор кипучи воды. Пловцов брадатых на стругах Несется с гулом отклик долгий; И широко гуляет Волга В заповедных своих лугах… Поляны муравы одели, И, вместо пальм и пышных роз, Густые молодеют ели, И льется запах от берез!.. И мчится тройка удалая В Казань дорогой столбовой, И колокольчик — дар Валдая — Гудит, качаясь под дугой… Младой ямщик бежит с полночи: Ему сгрустнулося в тиши, И он запел про ясны очи, Про очи девицы-души: «Ах, очи, очи голубые! Вы иссушили молодца! Зачем, о люди, люди злые, Зачем разрознили сердца? Теперь я горький сиротина!» И вдруг махнул по всем по трем… Но я расстался с милым сном, И чужеземная картина Сияла пышно предо мной. Немецкий город… всё красиво, Но я в раздумье молчаливо Вздохнул по стороне родной…

<1825>

Жатва

Густая рожь стоит стеной! Леса вкруг нивы как карнизы, И всё окинул вечер сизый Полупрозрачной пеленой… Порою слышны отголосья Младых косцов и сельских жниц; Волнами зыблются колосья Под пылкой ясностью зарниц; И жатва, дочь златого лета, Небесным кормится огнем И жадно пьет разливы света И зреет, утопая в нем… Так горний пламень вдохновенья Горит над нивою души, И спеет жатва дум в тиши, И созревают песнопенья…

1826

Нива

Как я люблю картину нивы, Когда, зернистая, питанием полна, Как перси матери-кормилицы, она Колышется под ветерком игривым       И перекатная волна       По ней, как по морю, гуляет…       Над ней светлей и ночи мрак;       Ее природа одевает,       Как деву юную на брак!       Под сводом яхонтовым неба       Как хороша для наших глаз       Сия сокровищница хлеба!       На ней и бисер, и алмаз, И жемчуги горят в дожде росистом… И слышно далеко, в раздолий полистом, Как резко звонкие кричат перепела, И зелень, по местам, приветливо светла, И ласково манит прохожих взоры       Огонь холодный светляка,       И селянин еще издалека О жатве будущей заводит разговоры. вернутьсявернутьсявернуться

5

Вместо имен действующих лиц поставлены здесь нумера, ибо отрывок сей не принадлежит ни к какому целому, а написан только для опыта, чтобы узнать, могут ли стихи такой меры заменить александрийские и монотонию рифмы, которая едва ли свойственна языку страстей.

вернуться