1783

Николай Михайлович Карамзин

1766–1826

Волга

Река священнейшая в мире, Кристальных вод царица, мать! Дерзну ли я на слабой лире Тебя, о Волга! величать, Богиней песни вдохновенный, Твоею славой удивленный? Дерзну ль игрою струн моих, Под шумом гордых волн твоих— Их тонкой пеной орошаясь, Прохладой в сердце освежаясь— Хвалить красу твоих брегов, Где грады, веси процветают, Поля волнистые сияют Под тению густых лесов, В которых древле раздавался Единый страшный рев зверей И эхом ввек не повторялся Любезный слуху глас людей,— Брегов, где прежде обитали Орды Златыя племена; Где стрелы в воздухе свистали И где неверных знамена Нередко кровью обагрялись Святых, но слабых христиан; Где враны трупами питались Несчастных древних россиян; Но где теперь одной державы Народы в тишине живут И все одну богиню чтут, Богиню счастия и славы[1], Где в первый раз открыл я взор, Небесным светом озарился И чувством жизни насладился; Где птичек нежных громкий хор Воспел рождение младенца; Где я Природу полюбил, Ей первенцы души и сердца— Слезу, улыбку — посвятил И рос в веселии невинном, Как юный мирт в лесу пустынном? Дерзну ли петь, о мать река! Как ты, красуяся в теченье По злату чистого песка, Несешь земли благословенье[2] На сребряном хребте своем, Везде щедроты разливаешь, Везде страны обогащаешь В блистательном пути твоем; Как быстро плаватель бесстрашный Летит на парусных крылах Среди пучин стихии влажной, В твоих лазоревых зыбях, Хваля свой жребий, милость неба, Хваля благоприятный ветр, И как, прельщенный светом Феба, Со дна подъемлется осетр, Играет наверху с волнами, С твоими пенными буграми, И плесом рассекает их? Когда ж под тучами со гневом, С ужасным шумом, грозным ревом Начнешь кипеть в брегах своих, Как вихри воздух раздирают, Как громы с треском ударяют И молнии шипят в волнах, Когда пловцы, спастись не чая И к небу руки простирая, Хлад смерти чувствуют в сердцах,— Какая кисть дерзнет представить Великость зрелища сего? Какая песнь возможет славить Ужасность гнева твоего?.. Едва и сам я в летах нежных, Во цвете радостной весны, Не кончил дней в водах мятежных Твоей, о Волга! глубины. Уже без ветрил, без кормила По безднам буря нас носила; Гребец от страха цепенел; Уже зияла хлябь под нами Своими пенными устами; Надежды луч в душах бледнел; Уже я с жизнию прощался, С ее прекрасною зарей; В тоске слезами обливался И ждал погибели своей… Но вдруг творец изрек спасенье— Утихло бурное волненье, И брег с улыбкой нам предстал. Какой восторг! какая радость! Я землю страстно лобызал И чувствовал всю жизни сладость. Сколь ты в величии своем, О Волга! яростна, ужасна, Столь в благости мила, прекрасна: Ты образ божий в мире сем! Теки, Россию украшая; Шуми, священная река; Свою великость прославляя, Доколе времени рука Не истощит твоей пучины… Увы! сей горестной судьбины И ты не можешь избежать: И ты должна свой век скончать! Но прежде многие народы Истлеют, превратятся в прах, И блеск цветущия Природы Померкнет на твоих брегах[3].

1793

Молитва о дожде

Мать любезная, природа! От лазоревого свода Дождь шумящий ниспошли Оросить лицо земли! Всё томится, унывает; Зелень в поле увядает; Сохнет травка и цветок — Нежный ландыш, василек Пылью серою покрыты— Не питает их роса… Дети матерью забыты! Солнце жжет, палит леса. Птички в рощах замолчали; Ищут только холодка. Ручейки журчать престали; Истощилася река. Агнец пищи не находит: Черен холм и черен дол. Конь в степи печально бродит; Тощ и слаб ревущий вол. Ах! Такой ли ждал награды Земледелец за труды? Гибнут все его плоды!.. В горькой части без отрады Он терзается тоской За себя, за чад страдает И блестящею слезой Хлеб иссохший орошает. Дети плачут вместе с ним; Игры все немилы им! Мать любезная, Природа! От лазоревого свода Дождь шумящий ниспошли Оросить лицо земли! Ах! доселе ты внимала Крику слабого птенца И в печалях утешала Наши томные сердца. Неужель теперь забудешь В нужде, в скорби чад своих? Неужель теперь не будешь Нежной матерью для них?— Нет, тобою оживятся Наши мертвые поля; Вновь украсится земля, Песни в рощи возвратятся, Благодарный фимиам Воскурится к небесам! вернуться

1

Писано в царствование Екатерины. (Прим. автора.)

вернуться

2

То есть суда с хлебом и с другими плодами земли. (Прим. автора.)

вернуться

3

Мысль, что Природа стареется, есть не только пиитическая мысль, самые философы и натуралисты не отвергают ее. (Прим. автора.)