Мне нравится его тон, спокойный и уверенный. Это тон человека, знающего своё дело.

– Гена! Меняй, как считаешь правильным! Ты – профессионал, а я только любитель. Тебе, как говорится, и карты в руки! Учи парней!

– Хорошо… Дома подумаю. А вы, мужики, знайте: если мне доверитесь, то работать будем правильно и без травм. Меня этому учили. Александр Николаевич, вы заниматься остаётесь? Я хочу уже сегодня начать.

– Так – давай! А у меня сегодня визит в гости. Я вчера договорился. Так что встретимся дома. Только на улице ты всё-таки осторожней. Новых людей здесь иногда на прочность проверяют.

Не могу его не предупредить. Мало ли что может случиться! Геннадий понимающе кивает.

– Если на улице кто-то пристанет, говори, что с Александром Николаевичем Елизовым приехал, – советует один из парней. – Точно подействует!

– Может быть… – отвечаю я на вопросительный взгляд Геннадия.

…Какие всё-таки милые люди Дмитрий Иванович и Надежда Михайловна! Сидим за столом уже третий час. Так хорошо беседуем! Уже обо всём поговорили. О том, кто такой Гена, я, конечно, не сказал.

– Всё-таки хорошо, что Кирилл уехал, – задумчиво выговаривает Дмитрий Иванович. – Здесь бы ему долго не прожить с его сердцем…

– Да. Он сейчас такой бодрый, даже весёлый!

– Весёлый? Вообще-то я его давно весёлым не видела, – недоверчиво говорит Надежда Михайловна. – Значит, лечение пошло впрок. Это хорошо…

– Моего Серёжку внучком называет. Когда мы к нему приходим, он так с ним занимается! Любо-дорого посмотреть! – рассказываю я.

– Да… Он тебя за сына считает, – Дмитрий Иванович серьёзно кивает. И вдруг: – Ты только ему не говори, что у него скоро ещё один внучок будет. Не надо его волновать.

Повисает пауза. Я не знаю, как мне реагировать на это замечание. И соглашаться боюсь, и выкручиваться не хочу. Вот и сижу, уставившись в тарелку.

– Ты, Саша, не подумай, что я это со зла, – продолжает хозяин, – но посёлок у нас маленький. Ты сам это знаешь. Люди уже всё между собой порешили.

– Ну а мне-то что делать? – я поднимаю на него глаза.

– Жить дальше и помнить о том, что у тебя есть ещё один сын. Вас с Татьяной ведь уже давно, ещё когда ты не уехал, люди поженили! А она говорит, что у неё обязательно будет сын.

– И говорит, что от меня?

– Нет! Вот этого она не говорит. Тебя она вообще не упоминает, – вставляет своё слово Надежда Михайловна. – Люди это говорят. Только они тебя не осуждают. Танька-то – вон какая сейчас стала! К ней даже лечиться ходят! Это всё после тебя. Ты её вроде как на путь истинный наставил. А то стала бы, как покойная…

– Кто… покойная? – вырывается у меня от пронзившей в момент мысли.

– Кто, кто? – Дмитрий Иванович недобро усмехается. – Светка! Твоего Вани бывшая подружка. Удавил её очередной – мужик!

Повисает тишина.

– А её сын? – задаю я осторожный вопрос, помня Ванькино к нему отношение.

– В Якутск в приют отвезли, – буркает Надежда Михайловна.

В голове одна мысль – сообщать или не сообщать Ваньке?

А чего это я опять за него пытаюсь решить? Надо! Пусть узнает и сам примет решение.

– Сашенька! Ты не обижайся на нас, стариков, если что не так сказали, – просит Надежда Михайловна. – Мы ведь всё тебе по-свойски… Не посторонний же ты нам!

Конечно же – не посторонний! Их собственная дочка как уехала десять лет назад на Большую землю, так к старикам ни разу и носа не казала. Звонит только иногда. Всё это мне Кирилл Сергеевич когда-то рассказал, чтобы я ненароком не тронул больного места.

– Да я и не обижаюсь… Кто мне ещё так скажет! Вы, Кирилл Сергеевич ну и Ванька… От него я за Таню вообще по морде получил…

– Да ты что? – удивляется Дмитрий Иванович. – Так и – двинул?

– Ещё как! – признаюсь я. – А я принял это… Потому что прав он!

Домой возвращаюсь уже к двенадцати ночи. Естественно, по местному времени. В проходной комнате горит свет. За обеденным столом сидит Геннадий и что-то рисует, потом пишет…

– Чего не спишь? – интересуюсь я.

– Да вот, мужики тут ещё попросили… Я к завтрашнему дню набросать обещал, – он поднимает голову. – Не думал, что у них такой серьёзный подход будет.

– А как позанимался?

– Мне понравилось. Ребята тоже хорошие.

– Ладно. Ужинал?

– Угу. Вчерашние остатки доел.

– Отлично. Давай-ка, ложись спать! Тебе ведь завтра на работу!

Дождавшись, пока Гена уляжется, ухожу на кухню с телефоном. По моим расчётам Ванька уже может быть дома. Честно говоря, сам ещё не знаю, как я буду разговаривать с ним. Знаю только одно – я должен ему сказать про Свету, ну и наверно… про беременность Тани. Как я это буду ему говорить – ума не приложу! Сижу и тупо смотрю на телефон. Пока нет решения – нет сил набрать номер. И… телефон звонит! Я уже точно знаю, что это Ванька. Всё сходится! Как только я начинаю о нём думать…

– Слушаю…

– Здравствуй, Сашка! – слышу я тихий голос Ваньки. – Как живёшь? Опять о чём-то думаешь?

– Что, даже в Питере слышно? – подпускаю я шпильку.

– Я же говорил, что очень хорошо тебя чувствую.

– Понимаешь… Я вот тут сижу, пялюсь на телефон и думаю…

– Понял! Значит, твоё беспокойство на этот раз передалось по телефону, – он смеётся, и это как-то разряжает мой напряг.

– В общем, Ванюха, я действительно собирался тебе звонить.

– Ну, что у тебя случилось? Вываливай!

– Даже не знаю, что тебе говорить сначала… Ладно! В хронологическом порядке. За мою сексуальную жизнь ты можешь не переживать. Таня на девятом месяце.

Делаю паузу и жду реакции.

– Знаешь, Сашка, когда ты мне про неё и про её отношение к тебе рассказывал, я об этом подумал. Странно, что ты со своими способностями не мог этого предвидеть.

– Я гнал от себя эти мысли, да и она меня в последний наш раз просто обманула.

– Теперь, что бы я или кто-то другой тебе ни говорил, ты не имеешь права её бросить.

– Значит, придётся жить двумя параллельными жизнями, – растерянно говорю я. – Хотя, пообещав приезжать сюда, я в общем-то обрёк себя именно на это…

– Ладно, Сашка! Это мы с тобой дома обсудим, – неожиданно, будто старший, говорит Ванька. – Давай, что там второе?

– Второе? Даже не знаю, как тебе сказать… Светы больше нет. Очередной мужик её задушил.

В трубке шоковое молчание.

– А… Коля где? – наконец звучит главный вопрос.

– Сразу в Якутск в приют увезли…

– Сашка, ты помнишь, что я когда-то говорил?..

– Помню. Ты…

– Я и теперь так думаю! – жёстко произносит Ванька, прерывая меня на полуслове.

– Сколько ему сейчас лет?

– Наверное, уже пять. Может, шестой годик… Господи…

– Ты думаешь, он тебя вспомнит?

– Не знаю… Тогда ему было три. Может, и вспомнит папу Ваню…

– А Рита? Что она скажет? Или подумает? Ты ей про Свету рассказывал?

– Всё она знает, – отрубает Ванька. – И про Колю тоже. И о том, как я к нему привязался.

Какое-то время молчим.

– Слушай, Сашка! Я уже решил. Я поговорю с Риткой! А ты найди его! Пожалуйста! Узнай, где этот приют, как туда добраться.

– Чего ты меня уговариваешь! Сам не маленький! – отвечаю я. – Только вот как и у кого узнавать? Ну да ладно! Определюсь.

– Сразу же мне позвони! – строго наказывает мне Ванька. – А я завтра же с Риткой поговорю.

– Только, Ванюха, ты поаккуратнее! Дров не наломай! У тебя тяжёлый разговор будет. Не уверен, что молодая девушка сможет понять и принять…

– Я тоже не уверен. Поэтому буду думать, как ей всё это изложить. А насчёт дров, так на это лишь ты у нас большой специалист, – он вдруг облегчённо смеётся. – Ну ладно, доктор Елизов! Времени уже по-вашему много. Ложись-ка ты спать!

– У нас-то там всё в порядке? – на прощание спрашиваю я.

– Вроде нормально. Только вот ты улетел, и во мне сразу какая-то пустота образовалась. В общем, всё, как обычно, – и, как мне кажется, с улыбкой добавляет: – И в больнице я твоё отсутствие чувствую. Мне работы стало больше.